«Ага… — подумал Псих. — Видел я, как ты забыл». А мэр меж тем продолжал.
— Если ты так думаешь, что из-за трусов, то ты дурак! Я тебе отвечаю.
— Да ты за меня не отвечай! — покачал головой Псих. — Ты за себя отвечай. Из-за чего ты демонов выгнал?
— Ага! — почему-то возликовал мэр. — Ладно. Уболтал. Расскажу. Но — только тебе! Понимаешь? Только тебе. Потому что ты мне жизнь спас. Хотя на хрена мне такая жизнь, с другой стороны?
— Ты с темы не соскакивай! — потребовал Псих. — Жизнь — она… Она у всех — не шоколад. А похожая на него субстанция, гы-гы. Так зачем ты усы сбрил, тьфу, ты зачем демонов выгнал?
Михалыч поставил локоть в салат, подпер скулу кулаком и его пьяные глаза наполнились слезами.
— Потому что вы, сволочи — у меня самое ценное украли! Никогда вам этого не прощу, понял?
— Стоп! Стоять, говорю! Я у тебя что-нибудь крал?
— Ты? — мэр смерили собутыльника мутным взглядом и помотал головой как собака, отряхивающаяся после купания. — Ты — нет. Ты — искл… икскл… Короче, ты ниче не брал! Ты наоборот делал. Как будет наоборот к слову «украл»?
— Подарил.
— Точно! Ты мне жизнь подарил, поэтому я тебе все и рассказываю.
— Так ты рассказывай тогда! А то тебя все время куда-то в сторону уносит. То в логопедию, то в филологию.
— Так я и рассказываю!
— Вот и рассказывай.
— Короче, это сильно позже было. Три года назад…
В общем, минут через десять из обрывков монологов изрядно набравшегося мэра у Психа сложилась довольно цельная картина произошедшего.
«Самое ценное», разумеется, оказалось женщиной. Сюжет вечный и в общем-то, даже банальный: немолодой мужик, внезапно вспыхнувшие чувства, последняя любовь, все дела — короче, много раз воспетое «как боится седина моя твоего локона» и прочее «любви все возрасты покорны, ее порывы благотворны». Мужик конкретно поплыл и размяк, даже на город изрядно подзабил и отправился с «юной, нежной» в свадебное путешествие по окрестностям Челябинска.
В поездке Михалыч расслабился окончательно и в Чебаркуле — нарвался на невесть откуда взявшуюся огромную бродячую банду демонов. Если верить мэру, это было не меньше чем прикочевавшее на челябинские земли войско Атиллы, возглавляемое каким-то демоном невероятной силы.
Кочевники весело перебили всю охрану свадебного поезда, а «любовь мою последнюю», которую, кстати, и звали Люба, умыкнули в гарем пришлому Атилле, которого, кстати, звали Крам. А Михалыча просто бросили — и это было самым унизительным.
— Представляешь, я такой стою — а они уходят. Я всю магию по ним слил, думал — хотя бы убьют, а они только поржали надо мной и убежали! — от заново переживаемых унижений мэр даже протрезвел немного. — Ну я постоял такой, да и пошел пешком в Челябинск. Один.