Принимать предложение Рэтбона страшно не хотелось — несмотря на огромные деньги, которые тот сулил. Но Тим понимал, что вечно прятать Бет от дедушки он не сможет.

Выход, казалось, был только один. И вот он улетел на Землю вместе с ребенком первым же рейсом.

Тим разглядывал старые полузабытые вещи из детства. Ничего ценного в доме не было, да и вообще, вряд ли весь этот хлам может пригодиться там, в колонии.

Надо сказать, что Карин никогда не занималась всерьез обустройством дома. Он упаковал в коробку серию бойскаутских книжек, которые были так милы его сердцу в детстве, старый альбом с марками с изрядно пообтрепавшимися уголками. Сунул туда же и телескоп, который помогал ему собирать ПАППИ.

Потом вынес коробку в холл и поставил ее у стены.

Тут его внимание привлекли длинные, покрытые серым слоем пыли царапины на паркетном полу. Он осторожно сдул пыль. Да, так и есть, следы от колесиков ПАППИ. И взору его представилась сцена: робот летит из гостиной к входной двери первым забрать почту и с визгом тормозит на скользком полу. Казалось, он видел, как их вносят в дом Карин — газеты, кричаще-яркие рекламные объявления, листки с зазывными предложениями вложить деньги в то или иное предприятие (он помнил, как всякий раз злилась мать, когда просьбы о деньгах поступали от людей с антироботскими настроениями) — короче, весь этот второсортный мусор, который запрещалось законом пропускать через факсы и другие средства связи. Сортировать этот бумажный хлам входило в одну из ежедневных обязанностей ПАППИ. «Бережет меня от инсульта», — часто говорила Карин.

Тим присел на корточки и взглянул на царапины повнимательней. Похоже, что пол совсем недавно циклевали и покрыли свежим лаком. И знакомых ему на протяжении многих лет царапин и выбоин видно не было. Тут он вспомнил, что вскоре после его отъезда мать устроила в доме ремонт. А следы, оставленные колесиками робота, были, похоже, совсем свежими… Тим медленно выпрямился. Его посетила тревожная мысль, и он нахмурился.

Как-то неуютно среди всех этих вещей, напоминающих о прошлом. Надо поскорей от них отделаться.

И он уже шагнул к визиофону позвонить одному из риэлторов, чьи карточки ему подсунули под дверь. Пусть приезжают и заберут, и чем скорей тем лучше.

Но не успел он дотронуться до кнопки, как раздался пронзительный звонок. Он колебался, не зная, снимать ему трубку или нет. Может, это опять Рэтбон?

И он мрачно надавил на кнопку «Прием».

На экране возникло лицо красивого мужчины средних лет.

— Тим Гэрровей? — У него был приятный, хорошо поставленный голос. — Я Стивен Бирли.