Дейвенпорт покраснел.

— Два не связанных между собой проекта… — задумчиво протянул доктор Эрт, — вот и все, что вы знаете. Но на самом деле можете узнать больше. Это в том случае, если дадите мне названия этих двух проектов.

Думаю, его начальство из Центрального управления должно было представлять, над чем работал Флэммерсфелд. Ведь они выполняли самые различные его заказы и запросы.

Дейвенпорт просиял.

— Точных названий сейчас не скажу, но помню, что он разрабатывал средство для лечения гемофилии. И еще… э-э… он искал, как их, сенсоры направления в клетках растений.

Доктор Эрт с довольным видом похлопал себя по животу, словно только что плотно и вкусно пообедал.

— Отлично! Гемофилия… Болезнь королей, в том числе Романовых, императоров царской России. Женщины передают по наследству рецессивную хромосому, но сами от этого заболевания не страдают. Сопровождается сильным кровотечением, даже если ранка совсем маленькая. Нормальная кровь, собранная в пробирку, сворачивается в течение пяти-пятнадцати минут. У страдающих гемофилией процесс свертывания крови затягивается до получаса, а иногда и целого часа. Что ж, вполне естественно, что он проводил эти эксперименты в условиях невесомости. Ведь в этих условиях исключается фракционирование всего объема плазмы в целом. Но к мельчайшим компонентам, типа факторов свертывания крови, это не относится.

Глаза его сверкали, голос звенел от возбуждения.

— Да, да, именно! А что касается второго проекта Флэммерсфелда, так это тоже вполне естественно, что он выбрал условия невесомости. В мире растений существует интригующая загадка. Каким образом способно растение улавливать направление притяжения? Ведь почти все они растут вертикально!.. А сенсоров, улавливающих направление роста клеток, выделить пока что не удалось. Да, да, вот она и разгадка!..

Дейвенпорт уставился на Эрта.

— Разгадка?

— Но это же очевидно! — резко заметил тот. — Как нос на моем лице, так и бросается: в глаза.

Может, поэтому его почти не видно, проворчал про себя Дейвенпорт. Однако скроил приветливую и понимающую мину.

— Вы вроде бы сами только что говорили… легче всего просмотреть очевидное.

— Хоть слушать умеете, и то слава богу, — добродушно заметил доктор Эрт. — Хочу прочесть вам один стишок:

И Морж заводит разговор О всяческих вещах. Сначала о капусте речь, Потом о королях. Про рачий свист, про стертый блеск И дырки в башмаках. [3]

Он взглянул на Дейвенпорта и усмехнулся.

— Человек не знает, смеяться ему или презрительно фыркать, услышав такую ерунду. Скорее, все же смеяться… Нашим людям не хватает легкомыслия, вообще легкости. Слишком уж сильно притяжение…