Найд поморщился.

– Покажешь фото? – спросил он.

– Держи. – Я протянул ему флэшку. Наши руки встретились, и мы оба вздрогнули. Найд торопливо отдёрнул руку и принялся, сопя, впихивать флэшку в ноутбук. – А вот бумажные…

Он бросил флэшку и стал изучать чуть поблёкшие от времени фотографии.

– Мама красивая, – сказал он и бережно положил фотографию на стол. – Я пытался сам найти в Сети, но ничего не нашёл. Так странно!

– У твоей мамы была жуткая нелюбовь к интернету и социальным сетям, – усмехнулся я. – Она порой шутила, что ей надо работать шпионкой, её в интернете нет.

– А кто она была?

– Дизайнер одежды. То есть она училась на дизайнера. Очень мирная женская профессия, придумывала всякие красивые штуки.

– А… – без особого воодушевления сказал Найд.

– Она была очень спортивная, – сказал я. – Смелая. Умела стрелять, куда лучше, чем я в ту пору. У неё был какой-то высокий дан по карате.

– Да? – заинтересовался Найд.

– Ну а работа… вот, возьми…

Я достал из сумки и протянул Найду куртку. Обычную ветровку из ярко-оранжевой синтетической ткани.

– Мамина курсовая работа. Красиво, да?

Найд молча вертел в руках куртку.

– Она вообще-то женская, – извинился я. – Но, по-моему, твой размер. Ты можешь её надевать, если захочешь. Мама её иногда носила.

– Хочу, – сказал Найд.

А потом вдруг уткнулся лицом в куртку и его плечи затряслись от рыданий.

– Найд… – пробормотал я. Неловко потянулся, положил руку ему на плечо. – Найд…

Дурацкое «не плачь» исчезло само собой, не родившись.

– Я тоже порой плачу, – прошептал я.

– Что теперь? – спросил Найд, не отрывая лица от куртки.

– Не знаю, – сказал я.

– Па… Михаил говорит, что всё может быть ещё хуже, – сказал Найд. – Что могут умереть все взрослые, а детей станут воспитывать кваzи. Что вы ловите эту… Викторию…

– Да, – сказал я, мысленно обругав Михаила последними словами. Да, врать детям нехорошо, но и говорить им всё – тоже не обязательно. – Но тебе ничего не грозит.

– Я не хочу, чтобы ты умер, – сказал Найд.

– Постараюсь, – пообещал я.

– Найди её… – Он упорно старался обойтись без обращения. – Пусть она умрёт, а ты будешь жить.

– Всё очень сложно, сын… – сказал я и сам поразился тому, как легко это слово, которое я не произносил десять лет, которое только что упорно не давалось, вдруг слетело с моих губ. – Всё очень сложно. Но я сделаю, что могу. И ты не думай, её ведь все ловят. И Михаил… и госбезопасность… все-все…

– Её поймаешь ты, – сказал Найд. – Или ты, или никто.

– Почему? – удивился я.

Он наконец-то оторвал лицо от куртки. Скомкал её, прижал к животу. Посмотрел на меня.