Контора сэра Уильяма Барри находилась на втором этаже старого здания с вывеской «Барри и сын». Сына у сэра Уильяма не было, была только дочь, которую он выдал замуж за провинциального сквайра, и теперь коротал дни в пыльных бумагах, помогая таким, как Софи, - тем, от кого отвернулось общество.

- Леди Уэксфорд, - он встал из-за стола, когда она вошла. Сэр Уильям был невысок, лысоват, с добрыми глазами, которые, однако, сейчас смотрели тревожно. - Садитесь, ради бога. У меня плохие новости.

Она села на стул с прямой спинкой, сложила руки на коленях, выпрямила спину. Привычка держать осанку въелась в нее сильнее, чем боль.

- Лорд Дорсет подал прошение, - сказал сэр Уильям, не глядя на нее. Он вертел в руках перо, потом положил его. - Он утверждает, что развод был получен незаконно. Что вы… как бы это сказать… ввели суд в заблуждение.

- Ввела в заблуждение? - Софи почувствовала, как холод поднимается от груди к горлу. - Я предоставила показания врачей о жестокости герцога. Я предоставила письма, где он угрожал мне. Я предоставила свидетельниц, которые видели синяки на моем теле. Что еще нужно?

- Дорсет утверждает, что вы сфабриковали улики. Что герцог был не жесток, а… строг. И что вы сами спровоцировали его, ведя себя неподобающим образом.

- Неподобающим образом? - она усмехнулась, но усмешка вышла кривой. - Это он так говорит?

- Он нанял хороших адвокатов. И у него есть деньги. Много денег. А у нас, леди Уэксфорд, - он развел руками, - денег нет. Я веду ваше дело почти за спасибо, вы знаете. Но если Дорсет добьется пересмотра, вас могут признать виновной в лжесвидетельстве. Тогда… - он замолчал.

- Тогда что?

- Тогда вы будете обязаны вернуться под опеку семьи Дорсет как недееспособная. Или… или вас могут отправить в долговую тюрьму, потому что суд может наложить штраф.

Софи молчала. В голове было пусто. Потом пришла мысль: «Так вот как они меня добьют. Не руками, не сплетнями, а законом. Они засунут меня в тюрьму, и я сгнию там, или умру от чахотки, как та женщина в Ньюгейте, о которой я читала в газетах».

- Сколько у нас времени? - спросила она тихо.

- Месяц. Может быть, два. Я буду тянуть, сколько смогу. Но нам нужны свидетели. И деньги. Очень много денег.

- У меня нет денег, сэр Уильям. Вы знаете.

- Знаю. Поэтому я должен спросить: у вас есть кто-нибудь, кто мог бы поручиться за вас? Кто-то влиятельный? Может быть, ваш отец?

Отец. Она представила графа Уиллоуби - седого, сгорбленного, вечно оправдывающегося. Он приедет в Лондон? Он даст показания в ее пользу? Он, который продал ее герцогу, а когда она пришла к нему после развода, сказал: «Ты принесла позор на мою седину, убирайся».