Гонятся. Пять человек. Бегут размашисто, резво, остервенело.

Привалившись к пластиковой обшивке рекламного щита, что есть мочи, ору.

— Не стреляйте, фраера! Волки позорные! Членососы опущенные!

Перезаряжаю, дрожащей рукой устанавливая запасной магазин. Секунда, вторая, третья. Дьявол, мне кажется, я уже слышу их дыхание.

Резко и зло. Тах-тах. Тах-тах. Тах-тах-тах. Наклоняю голову. Кюра стреляет с крыши заправки, хладнокровно, уверенно и неотвратимо. Орал я, собственно, зачем? Подавал сигнал что условно в безопасности. Но он не спешил сразу стрелять, подпускал поближе, прекрасно зная с какой скоростью и точностью кого и когда застрелит. Тах. Тах-тах-тах-тах.

Смотрю из-за угла. Кто-то шевельнулся, Кюра снова стреляет. На лице никакой гримасы. Спокойный, уверенный и деловой вид. Перезаряжает, досылает патрон, смотрит, кивает мне стволом чтобы полз проверять.

Пока встал и добрался, выживших нет. Зато на месте взрыва гранаты покачиваясь бродит бородатый дядька, тот, которого били. Лицо в крови, глаза смотря зло.

— Добиваете?

— Проверяю, — огрызнулся он.

— Есть там кто живой?

— Один. Только весь покоцанный.

— Сойдёт. Нам же его не женить. Главное, чтоб язык на месте.

Вяжу выжившего, обшариваю карманы. Аккуратно приходит Кюра, взглядом сканирует все поверхности. Бородач присаживается покурить. Губы разбиты, на зубах пузыриться кровь. Несмотря на то, что его избили, вид поверженных врагов его вполне удовлетворяет.

— Это группа Лучника, любезнейший? — аккуратно спрашиваю я.

Он пожимает плечами. Из полуприкрытой боковой двери на миг показывается детское лицо, что не укрывается от бдительного Сокола. Впрочем, он переводит взгляд на избитого, снова на дверь. Что-то для себя решает.

— Я Антон, это Кюра. Расскажите, хоть, что знаете.

— Меня Набиль Сахири зовут, — он делает неопределенный жест. — А эти. Упыри, которые нас одолевают, пока мы прячемся… Страх Родимова. Днём не выходим. Сегодня пришли за мной. Это не случайность, узнали про пинцгауэр.

— Пинц… что?

— Раз вы не с ними, значит, наверняка не такие мудаки, — он кивает в сторону открытого воротного проема, в темноту. — Видели заправку? Моя. И автосервис мой. Кафешка тут была, шиномонтаж для дальнобойщиков. Кальян, комнаты отдыха и медитации, банька, номера для сна. Только без разгульных девок, у меня всё строго. Я же и сам тут живу, с дочкой. Последние два месяца пытаюсь просто выжить. А до всего этого единственное моё хобби рыбалка. Ну, кроме бизнеса, который все силы забирает. А в гараже пинцгауэр. Он для поездок. Есть свет?

Впотьмах пинцгауэр напоминал УАЗик на стероидах. Три оси, военный зеленый цвет. Полый бампер с лебедкой. Что-то угловатое, слегка нелепое, внедорожное.