— Техника старшего ранга! Теперь-то мелкому конец! — заголосил комментатор, и зал согласно загудел, заранее хороня кота.

Рид взлетел на растущую пику и замер на её вершине, балансируя на самом острие. Вокруг него соткались бронзовые серпы, и один за другим они с воем сорвались в волка, проломили лёд и распахали ему бок.

Кровь хлынула на песок, и трибуны ахнули…

Вот вам и кот. Я скользнул взглядом по ярусам, где минуту назад заходились хохотом, и отметил, как быстро веселье на лицах толпы сменяется растерянностью. Букмекер у дальнего прохода больше не выкрикивал свои «один к десяти», а спешно черкал что-то в табличке, прикидывая, во сколько ему обойдётся собственная самонадеянность.

Волк взбесился, задрал морду и завыл так, что ледяные столбы лопнули осколками. Рид отшатнулся, нырнул вниз и начал пятиться к краю круга, прижимая уши.

— Кажется, малыш наконец понял, во что ввязался, и спасает свою шкурку! — обрадовался комментатор, и зал подхватил его улюлюканьем.

А я смотрел на кота и гадал, он всерьёз отходит или валяет дурака на потеху публике. В настоящем деле я видел его всего пару раз: у озера против рыболюдей да во время схватки с медведем — там он тоже сперва прижимал уши и отступал, прежде чем кинуться.

Может, и сейчас затевалась та же игра, а может, волк и впрямь его теснил. Сверху мне было не разобрать, так что оставалось довериться мохнатому и не дёргать его под лапу.

Осколки льда тем временем закрутились в сумасшедшую вьюгу, и циклон застелил арену белой стеной, сожрав обе фигуры разом.

— Чтобы поднять такую бурю, зверь должен коснуться ступени ядра! — захлёбывался комментатор. — Неужели мы видим прорыв прямо в бою⁈

Прорыв, как же. Мой Локатор пробивал пургу насквозь, и в волке полыхал тот же ненормальный фонтан энергии, что я приметил ещё в прошлой схватке.

Касьян хохотал, запрокинув голову, упиваясь чужим, купленным могуществом.

Кота в белой каше я уже не видел, и меня это всерьёз беспокоило. Хоть я давно усвоил, что Рид живучее иного практика, всё же оставлять его одного в этой мясорубке мне было не по душе.

— Давай, мохнатый, не дури, — обронил я под нос. — Покажи им, кто тут настоящий хищник.

* * *

На верхней трибуне напротив, над самой кромкой бури, сидел старик Кэмэл и не сводил глаз с молочной стены. Зрачки его разгорались, а губы кривились в довольной усмешке.

— Надо же, какой любопытный экземпляр, — произнес он, поглаживая бороду. — Вечер обещает быть занятным.

* * *

внезапно вьюга опала, и ни единой снежинки не осталось в воздухе. Арена разом замерла, не в силах произнести ни слова.