Официант склонил голову, не меняясь в лице.

— Такова политика заведения, господа. Расчёт только кристаллами.

Адриан слушал вполуха. Для Ронана пятнадцать кристаллов были почти ударом по месячному содержанию. Для самого Адриана — мелочью из дневных расходов.

Цена его не задевала вовсе. Занимал другой вопрос: кто в ремесленном квартале, среди кузнечной гари и бочек с солониной, набрался дерзости выставить счёт как лучшие рестораны столицы и требовать кристаллы, будто торгует готовыми пилюлями, а не ужином. Либо хозяин этого заведения наглец, либо и впрямь знает себе цену, и Адриан желал выяснить, что из двух.

— Берём, — сказал он и захлопнул меню. — Выбирайте, что хотите, плачу за всех.

— Адриан, пятнадцать кристаллов за заливное… — начал было Ронан.

— За мой счёт, я же сказал. — Адриан откинулся на спинку стула. — Или ты притащился сюда считать чужое серебро вместо того, чтобы поесть?

Ронан поджал губы, однако спорить с наследником дома Лирмонт не стал.

— Тогда запечённую рыбу, — Инга закрыла меню первой.

— Уху со свежей зеленью. — Ронан ткнул в строчку, всё ещё хмурясь на соседний столбец с ценой.

Адриан снова раскрыл страницы и выбрал то, чего не пробовал ни разу.

— А мне заливное. С кусочками рыбы и яйцом.

Все три блюда несли пометку: высокоэнергетическое.

Официант кивнул и ушёл к белой стойке. Компания принялась изучать зал недоверчивыми взглядами.

Блюда принесли быстро.

Тарелки опустились на стол, и троица уставилась на них с прежним сомнением. На вид всё выглядело до обидного просто. Рыба оставалась золотистой печёной рыбой, а уха — рыбным супом с зеленью, и ни одной алхимической печати по краям посуды.

Адриан дольше всех разглядывал своё заливное: прозрачная дрожащая основа, и внутри кусочки рыбы вперемешку с ломтиками яйца. Он сомневался, что холодная закуска вообще способна стоить таких денег, тем более называться высокоэнергетической.

Они взялись за приборы почти одновременно.

Инга поддела кусок рыбы и отправила в рот.

Корочка хрустнула, под ней лопнул горячий сок, и вкус ударил по нёбу, вышибая весь воздух из груди. По спине рванули мурашки, а пальцы сами вцепились в край стола.

Рыба разваливалась на сочные пластины, каждая отдавала дымком и речной сладостью, и тепло поползло от языка вниз, к животу, а оттуда дальше по рукам.

Инга проглотила, открыла глаза и уставилась на тарелку.

— Это вкуснее, чем у нашего семейного шефа, — выдохнула она. — А ему платят как мастеру.

Ронан тем временем зачерпнул ухи и поднёс ложку к губам.

Бульон хлынул на язык сладкой тяжестью. Вкус шёл волнами: сначала наваристая рыбья глубина, за ней светлая нота зелени. Потом по венам растеклось тепло и опустилось в грудь, где весь день копилась усталость, и она растаяла.