— Плакатами стены не возводят, — отрезал он. — Это будет целый город внутри города. Сейчас пока площадку разгребаем, а дальше — даже не представляю, как это будет строиться, и где брать материалы.

Я пожал плечами:

— Да не торопись, может, ещё передумают строить эту халабуду.

Мельников посмотрел на меня мрачно, явно не оценив иронии.

— Эх, Леонид, дорогой мой человек! Твоими бы устами, да мед хлебать. Потому что и без этого чуда-юда строек у нас разных — масса! И всё это одновременно! Трамвайные пути заменяю троллейбусными линиями, под ними Мосводоканал роет траншеи для труб, рядом Мосэнерго тянет кабель. Никто друг с другом не сверяется. Бардак — ужас! Дорожники кладут асфальт, а через неделю связисты ломают его ради кабеля. Метростроевцы пробили шахту, а подключить не могут — энергетики план перенесли на другой квартал. Дом стоит без крыши, потому что железнодорожные платформы заняты под вывоз грунта со стройки Дворца Советов! Лебедь, рак и щука, а не плановое хозяйство!

Петр Богданович с досадой махнул рукой и умолк. В его сбивчивом монологе для меня открывалась ясная и, в общем, привычная картина: болезнь роста плюс отсутствие единого центра управления.

— Пётр Богданович, а у вас есть общий график всех работ?

Он нахмурился.

— Какой ещё «общий график»? У каждого треста свои планы, у наркоматов свои задачи. Ну а я пытаюсь сводить их вручную: совещания, крики, требования… толку мало.

Поднявшись, я подошёл к директорскому столу, взял чистый лист и карандаш.

— В этом и ошибка, — объяснил я Мельникову, придвигая к себе лист бумаги. — Вы управляете сотней разрозненных строек. А нужно вести один гигантский конвейер. Москва — это как завод, и вы — его директор.

На лице Мельникова мелькнуло недоумение. Не давая ему развиться до болезненной степени, я торопливо начал чертить прямоугольники, соединяя их стрелками.

— Вот, смотри. «Вот, скажем, прокладка тоннеля от 'Сокольников» до «Комсомольской». Рядом — «Подведение кабеля». Ещё — «Поставка тюбингов». Сейчас это три разных ведомства, три папки. А они должны быть связаны намертво. Без кабеля и тюбингов рытьё тоннеля бессмысленно.

Схема усложнялась, заполняя лист.

— Вам нужен единый Штаб реконструкции. Он составляет сводный календарный график, где вся цепочка работ видна целиком. Снос, подвоз кирпича, прокладка тоннеля, монтаж троллейбусной линии — звенья одной системы. Сразу видно «узкое место»: где сбой одного поставщика сорвёт работу десятка подрядчиков. Ну и накладки станут видны — чтобы асфальт клали после, а не до канализации. Так вы сможете заранее менять логистику, перебрасывать ресурсы, подключать смежников… Управлять не следствием, а причиной.