Так что стоит подстелить соломку. Мне нужно выдвижение от Московской парторганизации — самой влиятельной и авторитетной в Союзе. Такая рекомендация превращала фамилию в аксиому: спорить с Москвой значило спорить с самой Партией. Только так я мог быть уверен, что пройду все бюрократические врата и дойду до съезда без риска быть вычеркнутым в кулуарах.

К счастью, мне это было несложно устроить — ведь Москвой нынче руководил Петр Мельников, которого я когда-то выдернул из Харькова и поставил во главе столицы, попутно задвинув товарища Хрущева.

Повод нашёлся быстро. На радиозаводе открывали новую лабораторию — просторные светлые залы, набитые первоклассной новейшей аппаратурой. Здесь, по моей инициативе, разворачивался секретный проект: готовился выпуск нового поколения радиоламп. Сюда же должен был прибыть и Мельников — в качестве хозяина Москвы, ответственного за постройку новых цехов.

Москва сияла апрельским светом, улицы дышали теплом, и даже заводская проходная выглядела празднично. У ворот ждали директор Николай Булганин и Пётр Мельников. Булганин — воплощение новой советской элиты: безукоризненный костюм, профессорская бородка, внимательный взгляд. В нём была деловитая энергия «красного директора». Рядом с ним Мельников в полувоенном сером френче казался неотесанным провинциалом.

Булганин со сдержанной гордостью повёл нас через гудящие цеха к лаборатории. Лаборатория встретила запахом озона и канифоли. На столах, над которыми склонялись сотрудники в белых халатах, среди приборов и проводов, блестели первые образцы новой элементной базы нашей радиопромышленности: крошечные лампы непривычной плоской конструкции. Мельников, не слишком сведущий в технике, рассматривал крошечные колбы с уважением: в этих стекляшках угадывалась сила, способная менять судьбу страны.

— Вот, Леонид Ильич, — торжественно произнес Булганин, бережно поднимая одну из новинок. — Первые результаты разработки Бауманской лаборатории. Ваша супруга, Лидия Николаевна, внесла огромный вклад. Теперь нужно довести их до ума и наладить производство. Планируем серийный выпуск к тридцать пятому году.

— Не позже, Николай Александрович, — предостерег я. — Партия будет следить за внедрением этой разработки с особым вниманием. Война нас ждать не станет!

— Помилуйте, Леонид Ильич. Тут мы зависим от сроков строительства новых корпусов, то есть — от Москвы! Будут рабочие и стройматериалы — успеем к тридцать пятому году. А нет — так я извиняюсь!

— Извиняюсь, не извиняюсь — а в этом случае ответить придется, даже если дело за строителями, а не за вами, — грубовато ответил я. — Если вдруг будут задержки в стройке — сигнализируйте в ЦеКа, выбивайте материалы, добивайтесь продолжения строительства. А то не стать бы вам, дорогой Николай Александрович, директором барака на Соловках!