Мельников сделал паузу и, наклонившись к самому уху Хрущева, доверительно, почти шепотом, добавил:

— Кажется, он еще Сталину эту записку не положил… Опасается!

— Чего опасается? — не понял Хрущев.

Мельников издал тихий смешок.

— Да он подозревает, что Хозяин его самого в этот Казахстан и отправит, целину поднимать. Это из теплого-то московского кабинета, от молодой жены, от налаженной жизни. Вот и молчит товарищ Брежнев. Идея есть, хорошая, мощная идея — а доложить о ней не может. Ха-ха-ха!

Хрущев, однако, не рассмеялся. Глубокое раздумье вдруг отразилось на его простоватом, разухабистом лице. Он уже не слушал Мельникова: в голове его, вытесняя все остальное, уже разворачивалась грандиозная картина. Он — не просто секретарь обкома, а глава огромной советской республики, покоряющий бескрайнюю степь; тот, кто совершит исторический подвиг, на который не решился этот московский умник Брежнев.

— Ладно, пойду я, Петр. Дела, — небрежно бросил он и, погрузившись в свои мысли, не прощаясь, вразвалку зашагал по коридору.

Мельников смотрел на него вслед. Сомнений не было: наживка явно проглочена глубоко и жадно — по самые жабры. Теперь осталось подождать лишь, когда рыбка сама потянет за леску.

* * *

Итак, Спецотдел Коминтерна сделал только первые шаги на ниве технической разведки, а моя голова уже кружилась от открывавшихся перспектив. В 1933 году в мире разверзлось две гигантские научно-технические дыры, приведшие к мощной миграции ученых — Великая Депрессия в США и формирование нацистского режима в Германии. В результате в Америке остались не у дел сотни великолепных прикладных специалистов — технологов автомобиле-, самолето- и судостроения, химиков, проектировщиков, металлургов, двигателистов, и многих, многих других. Но даже это изобилие меркло в сравнении с теми перспективами, что открывались в Германии. Тем более, что множество из оставшихся е удел американских ученых все же смогли кое-как пристроиться в жизни за прошедшие с Великой депрессии годы.

Но даже так, эти три года стали уникальным моментом для любой разведки, мечтающей заполучить выдающихся ученых. А сейчас нацистский режим, ослепленный идеологией, сам вытолкнул из Германии интеллектуальную элиту, создавшую славу немецкой науки.

После прихода нацистов к власти в 1933 году многие научные центры Германии, особенно связанные с физикой и химией, были фактически разгромлены.

Университет Гёттингена — мировой центр теоретической физики — менее чем за полгода попросту перестал существовать в прежнем виде. Из страны уехало или было вынуждено эмигрировать около четверти всех немецких физиков, включая двадцать нобелевских лауреатов — как уже награжденных, так и будущих.