Мой взгляд переместился на военачальников. Егоров — прямой, как штабная линейка. Командующие западными округами Якир и Уборевич — практики с обветренными лицами, опытные, заслуженные военачальники. И Тухачевский, откинувшийся на спинку стула с привычным видом превосходства.

— Товарищи командиры, — обратился я напрямую к ним. — Конструкторы готовы работать. Какая артиллерия действительно необходима армии? Нужна четкая задача.

Якир уже открыл было рот, но его опередил четкий, лекторский голос Тухачевского. Он давно вынашивал эту идею, ставшую для него idée fixe.

— Армии нужна универсальность! Мы должны покончить с разнобоем калибров. Основа дивизионной артиллерии — единая, универсальная 76-миллиметровая пушка. Она будет решать все задачи: поддержка пехоты, борьба с танками и зенитный огонь!

— То есть «инвалид на все руки», Михаил Николаевич?

Вопрос повис в звенящей тишине. Тухачевский побагровел.

— Я решительно не понимаю вашей иронии, товарищ Брежнев!

— А я решительно не понимаю, как эту идею можно обсуждать всерьез. Давайте разберем. По самолетам она будет стрелять плохо: недостаточная скорострельность, малая высота. Верно? — я смотрел на него в упор, не давая уйти от ответа. — По танкам она будет работать еще хуже: снаряд слаб, приборы наведения рассчитаны на двух наводчиков — по вертикали и горизонтали, сама пушка слишком громоздка и заметна на поле боя. Наконец, цена — полноценный станок для зенитного орудия стоит как две обычные пушки.

Я обвел взглядом конструкторов, ища поддержки, и нашел ее в их сдержанных кивках.

— Нам нужны не универсальные монстры, а специализированные. Нормальное, массовое, дешевое дивизионое орудие. Для борьбы с авиацией — скорострельные автоматы калибром 25 и 37 миллиметров. Плюс мощные 85-миллиметровые зенитки с высокой баллистикой. А против танков — легкая, маневренная, незаметная 45-миллиметровая пушка — к счастью, она у нас уже есть. Специализация, товарищи, а не губительная универсальность. Вот ключ к победе.

Возникла тяжелая пауза. Ее нарушил начальник штаба РККА. Александр Егоров, до этого молча слушавший, кашлянул и произнес, тщательно взвешивая каждое слово:

— В доводах товарища Брежнева… есть здравое зерно. Штаб также пришел к выводу, что чрезмерная универсальность повредит боевым качествам. Специализированные системы… пожалуй, предпочтительнее.

Тухачевский застыл, глядя на своего начальника штаба. Его собственный главком публично поддержал его оппонента. Заместитель наркома обороны оказался в полной изоляции.

После того как сама идея универсальности была похоронена приговором начальника штаба, я обратился к командующим округами — людям, которые знали войну не по схемам на картах, а по опыту окопной грязи и свисту пуль.