— Поднимите его, — приказал Шульц, кивнув на меня.

Оба подошли ко мне и резким рывком вздернули на ноги. Сам же Шульц сделал резкий шаг в мою сторону и впечатал кулак мне в живот. Я не выдержал, ноги подогнулись, и я сам собой рухнул на колени. И по лицу мне тут же прилетела пощечина.

— Отморозок ебаный, — констатировал главарь этого отряда. — Сука, говорил же Изгой, что тебя мочить надо было сразу. Но нет, Фред бухтел, мол, полезный человек, много добычи приносит.

Я почувствовал удовлетворение. Уважает. Ну еще бы, было у них в отряде пятеро, включая его самого, а теперь один мертв, второй — калека. Правда и мне, похоже, пиздец приходит без особых вариантов.

Ладно, подергаемся теперь еще.

— Да, только и Изгой и Фред на том свете теперь, — сказал я, насчет второго, правда, соврав. Все с ним нормально, сидит у нас в сарае и, кажись, уже даже свыкся со своей участью. Тем более, что его не пытают и даже кормят нормально.

— Ну ничего, ты скоро им привет от меня передашь, — ответил Шульц и наклонился надо мной. — Рассказывай. Сколько вас. Где база?

— Нас легион, а мы на Кудыкиной горе, — ответил я.

Меня ударили еще раз, на этот раз кулаком, я так и не понял, кто именно это сделал. Перед глазами снова брызнули искры, но от падения меня удержали.

Когда проморгался, увидел, что Шульц склонился надо мной, опершись руками на колени. Я чувствовал его дыхание — жесткий табачный перегар. Причем сигареты явно армейские, дешевые, «вырвиглаз» какой-нибудь. «Прима армейская» или «Перекур». У нас в ЧВК их не водилось, закупали гораздо более дорогие.

Хотя их и в обычной армии одно время перестали выдавать, но в конце двадцатых снова стали. Поняли, что без этого никуда.

— Рассказывай, — повторил он. — Сколько вас. Где база?

Я смотрел на него снизу вверх и молчал. Да, в таком положении можно начать юлить, придумывать сказки, но это сыграет против меня. Я ведь не в курсе, что они знают. Так что, скорее всего, меня сначала начнут бить. А потом применят какие-нибудь более интересные методы допроса. Шульц, как я понял — спец, и должен быть в курсе, как это делается.

— Ты не понял? — Шульц резко влепил мне пощёчину. В ушах опять зазвенело, но удар я удержал в этот раз, изо всех сил напрягая шею.

— Да понял, — ответил я спокойно. — Только зачем мне язык-то распускать? Вы ж меня все равно убьете. Давайте лучше сейчас, сразу. За Изгоя отыграешься заодно. Знаешь, я об одном жалею — что он сдох так легко. Пуля в голову и все. А у меня фантазия, знаешь, развитая.

Он прищурился.

— А может, в этот раз мы по-другому сыграем. Может, в живых оставим, если будешь сотрудничать.