Она даже не указала на того из бандитов, что умер от ее пули, но было и так все понятно. Оружие смотрело в сторону, но то, что палец до сих пор на спуске, мне не нравилось. Я ведь учил ее тому, что палец на спуск кладется только когда ты целишься в кого-то. А сейчас в этом нет необходимости.

Я поднялся, сделал несколько шагов к ней и мягко положил руки на ее ладонь, которую снял с рукоятки «Витязя». А потом взялся за ремень, стащил его с шеи, и повесил пистолет-пулемет себе за спину.

— Я убила, да? — повторила она.

Глаза у нее были широкие от шока. Да, я не ожидал от нее такой реакции. Все-таки девчонка успела насмотреться на многое, а тут вот такое. Пришлось самой человека убить.

— Ты мне жизнь спасла, Наташ, — проговорил я, показал пальцем себе на лицо. — Видишь, что они со мной сделали? Если бы не ты, они увезли бы меня к себе на базу, заставили бы рассказать все, что я знаю, а потом в лучшем случае прострелили бы башку.

С учетом их любви к повешениям, скорее случилось бы именно это. Меня аж передернуло, когда я представил себя, болтающимся в петле.

— Да, но… Я же его убила… — голос сорвался, и она тут же отвернулась, будто боялась встретиться со мной взглядом.

— Наташа, — я мягко взял ее за подбородок и повернул в свою сторону. — Это был не человек. Люди — это те, что с нами. Те, что по деревням живут. А эти — не люди. Они пришли сюда грабить и убивать, прикрываясь словами и законе.

Расчеловечивание оппонентов — первый шаг к тому, чтобы сделать солдата способным убивать. И именно к этому методу я и приступил. Сознательно.

Обычно потом происходит расчеловечивание гражданских. А в последнем, финальном этапе — расчеловечивание себя самих. Когда вы уже перестаете представлять собой людей, а делаете вид, что вы — боевые машины, цель которых — умереть и унести с собой в могилу как можно больше врагов.

Оставалось надеяться, что к следующим этапам мне подходить не придется.

— Я, если честно, в него не целилась, — проговорила она, кажется, чуть успокоившись. — Я стреляла куда-то в его сторону, просто чтобы напугать. Я и в первого-то случайно попала, а тут…

Это тоже нормально. Солдаты в первом бою часто стреляют не чтобы убить, а просто куда-то в сторону врага. Выбирать цели и сознательно убивать они учатся позже, да и то не всем оно по силам.

— А как ты вообще здесь оказалась-то?

Благодарность отступила, как и ярость перед этим. И я снова начал мыслить рационально.

— Я тут цветы собирала, — сказала вдруг она. — Которые на могилу к Лике носила. Они красивые. А тут сразу несколько могил, и я решила…