— Бля, сильно уебал? — спрашивает парень.

— Нормально, — отвечаю. И снова встаю в бойцовскую стойку. — Давай дальше.

Мне восемнадцать, и меня провожают в армию. Мать потратила все свои силы на то, чтобы убедить меня поступить в институт, но я отказался. Потому что твёрдо решил пойти по стопам своего отца. Потому что я уже достаточно неплохо знаю жизнь, чтобы предположить, что будет дальше. Будет война. Чтобы не допустить того же позора, что и в прошлый раз, чтобы отстоять свою Родину, я должен получить подготовку.

Курс молодого бойца, присяга.

Первое боевое дежурство. Нам даже автоматов не дают — отправляют в патруль со штык-ножами. Нас трое: я, парень из Вологды, с пухлым розовощеким лицом — он, кстати, до конца службы не доживёт, как-то в спортзале после еды начнёт качать пресс и задохнется собственной рвотой. И третий — ушлый, мелкий, верткий татарин, откуда-то из деревни с непроизносимым названием. Через слово татарские слова вставляет. И как по мне, даже думает не на русском. Но все равно свой. Русский.

— Ну и что, пацаны, мы будем делать, если сейчас американцы нападут? — спрашивает он.

Я достаю из ножен штык-нож от АКМа. Старый совсем, старше моего отца, совершенно тупой. Такие уж нам выдали. И говорю:

— Ну, очевидно, возьмём вот эту хуйню и зарежем всех нахуй.

Мне двадцать три. Я уже в звании младшего лейтенанта. За плечами — один контракт в войсках, а потом — ВУЗ, который я закончил наполовину заочно. Продолжая служить. По новым правилам так можно.

И вот к нам приехали вербовщики вместе с крутыми парнями, заряженными по самые не балуй. Стволы у них напоминают инопланетные бластеры и вовсе не похожи на те штатные, с которыми приходится служить нам.

Их главный вовсе не похож на какого-нибудь корпоратского работника. Это не холёный пидор в костюме, он тоже носит форму. Да на всех них форма, только она чем-то неуловимо отличается от нашей. А на плечах у всех — шевроны с оскаленным волчьим черепом. Это ЧВК «Волк».

И я подписываю контракт. Потому что я знаю: там мы будем не обсирать блокпосты по кругу и не бухать тайком от вышестоящего командования. Там мы будем делать настоящее дело.

Самолёт, который везёт нас в Африку. Впереди — джунгли. То, что там произойдёт, навсегда изменит меня. Может быть, именно это и была точка невозврата. Тот самый момент, в который я превратился в пса войны. А может быть, это произойдёт позже.

Сложно уловить переломный момент в жизни. Да, наверное, каждый из них таковым является, ничто из нашего прошлого не проходит зря. Но выбор сделан, и вот я тут.