Значит, дом — типичная «сталинка», вход в подъезды со двора, а со стороны улицы магазин итальянской сантехники, турфирма, книжный магазин, пиццерия. На противоположной стороне фитнес-клуб и…

Он отвлекся на машину, серебристый «Пежо», который притормозил у въезда в арку. За рулем сидела женщина, показавшаяся Хану знакомой. Елки-палки, да это же Каменская! А рядом с ней тоже кто-то, кого он знает, только не может сразу вспомнить. Но он совершенно точно встречал раньше этого здоровенного высоченного мужика, который вышел из машины и помог выйти Каменской. Они даже, кажется, когда-то вместе выпивали… Надо же, как иногда память подводит! Бывает, видишь человека и точно понимаешь, что знаешь его, встречал много раз, а мозги как будто переклинивает: не можешь вспомнить, где и когда. Но уж Каменскую-то он не забыл, и то слава богу.

Алекперов опустил стекло и крикнул:

— Анастасия!

Каменская вздрогнула, завертела головой, увидела машущего ей рукой Ханлара и радостно улыбнулась. Она и ее спутник двинулись к его машине, Хан вышел им навстречу.

— Какими судьбами? Я тебя недавно вспоминал, — сказал он. — Тебе Селуянов передавал от меня привет?

— Передал, спасибо. Вы знакомы?

Хан смущенно промолчал, а высоченный широко развел руки и засмеялся.

— А як же ж! Правда, это было давненько, но я тебя хорошо помню, Ханлар Алекперов. А ты меня, поди, забыл?

И тут он вспомнил.

— Стасов! Владик! А я смотрю — рожа до боли знакомая, а вот чья — никак не соображу. Надо же, какая встреча!

Он был искренне рад. О совместной работе с Каменской у него остались самые позитивные воспоминания, а уж сколько водки было по молодости лет выпито в одной компании операми Алекперовым и Стасовым — об этом даже упоминать неприлично.

— Вы в эти края по делу или так, погулять? — спросил Хан.

— По делу, но поскольку оно частное, а не государственное, то можно считать, что погулять, — смеясь, объяснил Стасов. — А ты небось по царевой нужде здесь землю топчешь?

— Небось, — уклончиво подтвердил полковник. — Кстати, Настя, с тебя коньяк, я твоему дружбану Селуянову убийство почти раскрыл.

— А почему с меня, а не с него? — запротестовала Настя. — Мы с ним теперь в разных упряжках, ты нас в одну кучу не вали.

— Ну да, — кивнул Хан, — он говорил, что ты в частный сыск подалась. Не жалеешь?

Каменская кинула быстрый взгляд на Стасова, и у Хана возникло мимолетное ощущение, что он спросил что-то не то.

— Нет, — ответила она, чуть помедлив. — Не жалею. Как представлю, что пришлось бы писать рапорт о продлении срока службы, а потом мне его завернули бы, так повеситься хочется. Лучше уж самой уйти, не дожидаясь, пока тебя невежливо попросят.