— Да… — он тяжело выдохнул, и в этом выдохе было пополам страха и восхищения. — Давненько я такой бомбы в прессе не видел. Глазам не верю. Вы либо гении, либо самоубийцы.

— Мистер Брэдли, — подала голос Китти, чей тон стал мягким, но деловым, — Продавать такое — риск, мы это понимаем. Но подумайте о цифрах. Мистер Миллер планирует поставить цену в пятьдесят центов за номер.

— Пятьдесят центов⁈ — Брэдли едва не поперхнулся. — За журнал⁈ Да «Лайф» стоит в два раза меньше!

— Наш тираж — сто пятьдесят тысяч, — продолжал я, не меняя тона давить на Брэдли. — Вашими чистыми, Хью, выйдет двадцать пять кусков только с одного номера. Это чистая маржа дистрибьютора. А второй номер уже в работе. Еще двадцать пять. Сколько набегает за год?

— Плюс ваш вступительный взнос за право распространения — десять тысяч долларов, — тихо добавила Китти, глядя ему прямо в глаза.

Брэдли замолчал, начал листать макет, вчитываться в статьи. В кабинете повисла тяжелая пауза. Сумма в триста штук за год говорила сама за себя.

— Сто пятьдесят тысяч копий… — наконец, покачал головой он. — Вы серьезно собираетесь первым же номером побить рекорды «Лайфа» и «Эсквайра»? И что потом? Эти деньги раздавать по судебным искам? А если мои ларьки в штатах будут жечь эти долбанные комитеты нравственности? Вы понимаете, что в Бостоне или Чикаго за такое могут просто закрыть точку?

Я видел, как он торгуется. Его шок сменился жадностью, а жадность — осторожностью.

В этот момент официанты начали приносить еду. На столе появились устрицы на льду, исходящий паром стейк, нежная спаржа и запотевший графин с виски. Брэдли тут же наполнил стакан, залил его в себя одним глотком. Даже не дождавшись льда и не произнося тостов. Мощно он так бухает…

Пока мы ели, он не закрывал папку. Он листал её снова и снова, замирая на каждой странице.

— Статьи… хм. «Путеводитель по клубам и дансингам Лос-Анджелеса». Дерзко. «Философия холостяцкого быта». Интересно… — он дошел до центрального разворота, того самого, где Мэрилин представала во всей своей первозданной красе.

Хью даже причмокнул, его кадык дернулся.

Затем он перелистнул на репортаж о калифорнийских серфингистках в тех самых смелых купальниках. Его глаза стали совсем квадратными.

— Боже правый… — он отложил вилку, качая головой. — Знаете, Кит, я в этом бизнесе тридцать лет. Видел всё: от подпольных порно-листков до глянцевых каталогов нижнего белья. Но такого… такого на рынке еще не было. Это не грязь. Это… это чертовски красивый вызов всему миру.

Он посмотрел на меня через стол, и я понял: сделка почти состоялась. Осталось только обсудить детали, которые не оставят ему шанса на отступление.