Закончив с делами в районе Риггс-банка и переодевшись, я, сверившись с картой, решил срезать путь через 16-ю улицу. День выдался ярким, но каким-то нервным. Чем ближе я подходил к перекрестку с Эл-стрит, тем явственнее сквозь гул автомобильных клаксонов прорывался ритмичный скандирующий шум.

Я свернул за угол и замер. Сотни демонстрантов с транспарантами ходили кругом возле массивного особняка, окруженного забором. И на нем висел… красный флаг СССР!

— Верните наших парней домой! — орали протестующие. По периметру стояли полицейские с дубинками и рациями.

— Сталин — мясник! — выкрикивал мужчина в потрепанном пальто, размахивая самодельным плакатом, на котором красный сапог топтал карту Европы. — Свободу народам!

Мимо то и дело проезжали открытые «Бьюики» с наклейками «I Like Ike». Водители притормаживали, одобрительно гудели протестующим и нажимали на газ, обдавая всех выхлопными газами.

— Что происходит? — поинтересовался я у миловидной девушке в приталенном плащике, беретике. Из под него виднелись блондинистые кудряшки. Девушка что-то быстро писала в блокнотике пером, в котором я узнал золотой Паркер. Нехило так.

— Митинг вашингтонского отделения «слонов» — коротко ответила она, не оборачиваясь и продолжая строчить.

Слоны — это значит республиканцы.

— А против чего протестуют?

— Требуют возвращения домой американских пленных, которых захватили в Корее коммунисты — девушка, наконец, обратила на меня внимание, обернулась.

У неё оказался, почти «фарфоровый» тип кожи, но не бледный, а с каким-то подкожным золотистым свечением. На переносице — едва заметная россыпь веснушек, которые она не замазывала пудрой. Форма лица — острое, «лисье», с высокими скулами, которые кажутся еще более выразительными из-за того, что и румяны у нее тоже не в чести. Губы пухлые, но главная странность — глаза.

У неё оказалась редчайшая гетерохромия, но не полная. Оба глаза светлые, серо-стальные, но в правом глазу, прямо у зрачка, застыло яркое рыжее пятно, похожее на искру или кусочек застывшего янтаря. Это создает эффект «двойного взгляда»: когда она смотрит прямо, кажется, что один её глаз смеется или злится, пока второй остается ледяным.

Мы так и стояли, изучая друг друга молча.

Глядя на нее я сразу все понял. Это птица очень высокого полета. Не рыжуля-официантка из кафешки и не блондинка-студентка, готовая спустить трусы после двух коктейлей. Крим де крим, как говорят французы. Высшая элита, скорее всего, потомственная.

— Ты часом не киноактер? — «лиса» первой нарушила молчание — Такие типажи продюсеры любят снимать в роли супергероев. Отважные, с крепкой челюстью и открытым взглядом. Атомный Человек против Супермена!