Я открываю рот и кричу. Громко, отчаянно, на всю комнату, на весь этаж. Это не просто крик — это зов подмоги. Мой вопль срабатывает. В комнату врываются взрослые. Их лица белеют, как простыни, пока они бросаются к Ксюне.

Я тяжело дышу, вцепившись пальцами в ковёр, наблюдаю за происходящим. В голове бьётся одна мысль: «Я сделал всё, что мог».

Но я не отвожу взгляда от Ксюни. Она ведь моя суженая. Мы в одной кроватке спим…

Комната наполняется взрослыми, как будто вся усадьба собралась в этом маленьком пространстве. Один из дружинников тут же подхватывает Ксюню и аккуратно кладёт её на стол, обтянутый мягкой тканью. На этом столе нам обычно меняют подгузники. Сейчас же это реанимационная.

Служанка, с выпученными от ужаса глазами, кричит:

— Лекаря сюда! Скорее!

Не проходит и нескольких секунд, как в комнату врывается мама. Её лицо белое, губы плотно сжаты. За ней, тяжело дыша, появляется родовой лекарь. Его круглая физиономия пылает, как переспелый помидор, а живот подпрыгивает с каждым шагом.

— Что случилось⁈ — срывается с его губ, но, увидев Ксюню, он сразу берёт себя в руки и бросается к столу.

Лекарь наклоняется над девочкой, открывает её рот еще шире и быстро осматривает. Его толстые руки двигаются ловко, но лицо становится всё мрачнее.

Я сижу на полу, не отрывая взгляда от происходящего. Стараюсь не шуметь, чтобы не отвлекать взрослых.

Лекарь нахмурился ещё сильнее, прищурился, наклонился ближе, внимательно разглядывая что-то в горле Ксюни.

— Киста! — громко объявляет он, его голос прорезает шум суеты в комнате. — Здесь киста, прямо в горле!

Мама хватается за стол, её лицо искажено страхом.

— Делайте что-нибудь! — кричит она, её голос почти срывается. — Она задыхается!

Лекарь стиснул зубы, его пальцы дрожат, но он быстро берёт себя в руки. Его руки начинают светиться мягким, золотистым светом — магическая энергия наполняет их. Атрибутика Порядка.

Он осторожно кладёт ладони на горло Ксюни, его лицо сосредоточенное.

Ксюня лежит неподвижно, её лицо становится синеватым, хриплый звук едва слышен.

— Я пытаюсь! — выкрикивает лекарь, не отрывая рук. — Но опухль не поддаётся! Мне нужно больше времени!

Ползая по полу, я с беспокойством смотрю на лекаря. Его мерцающие руки трясутся от напряжения, но они ничего не могут сделать. Бессилие. Я вижу это в его взгляде, в его движениях, и это бесит ещё больше. Он-то вылечит Ксюня, но она уже может задохнуться к этому времени. Также и за скальпелем никто не успеет сбегать. А обычные ножницы? В этот крохотный рот они просто не пролезут.

Ксюня… Она всё так же беззвучно открывает рот, её крошечные ручки дёргаются, будто пытаются ухватиться за воздух. Её лицо становится всё безжизненнее, и я чувствую, как адреналин накрывает меня. Что еще они могут сделать? Дырку в гортани? Но неизвестны размеры кисты…