Затем, будто изучая меня или решив установить контакт, змейка начала медленно тянуться вперёд. Её блестящая, переливающаяся морда приближалась всё ближе. Еще немного — и уткнется мне в нос.

«Ну наглая!» — подумал я, а потом недолго думая хлопнул её по морде.

Змейка застыла. Её движения прекратились так резко, будто она задумалась. Каменные чешуйки слегка дрогнули, и в её взгляде, казалось, появилась смесь недоумения и… оскорблённого достоинства.

— Ну что, не ожидала? — сказал я мысленно, глядя ей прямо в глаза.

Мама начала смеяться, наблюдая за нашей странным знакомством.

— Славик, как ты грубо её, — произнесла она сквозь смех, вытирая выступившие от веселья слёзы. — Она не привыкла же к такому обращению.

Я лишь поднял бровь и хмыкнул. Ну, что поделать, это у меня привычка — показывать всем их место.

Гера отползла в сторону, и мы на время о ней забыли. Мама увлечённо показывала мне разные алхимические штуки: порошок-катализатор, согревающие камни, стабилизирующие кристаллы и флаконы с застывшими в них зельями, которые при нагреве восстанавливали жидкую форму. Были там и концентраты зелий в крошечных капсулах, которые можно было добавить в воду, и они тут же превращались в готовый спортпит для роста ядра. В кашку мне уже его добавляют, как сказала мама.

Мне было интересно — такие вещи явно могут пригодиться в разрушении.

Но вдруг раздаётся тихое шипение.

Ну надоедливая же змеюка!

Мы с мамой одновременно оборачиваемся. Мама замирает, её глаза расширяются от удивления.

— Ого, Слава! — восхищённо восклицает она. — Так ты ей понравился!

Может, и так, но умом Гера явно не блещет. Если бы она была хоть чуточку сообразительнее, то притащила бы мне не дохлую мышь, зажатую в зубах, а хороший говяжий стейк со средней прожаркой.

Силт-фьорда тебе в глотку! Сто лет мяса не ел! Всё каша да каша!

Вообще, Гера какая-то мазохистка. Я её по башке стукнул, а она теперь смотрит на меня влюблёнными глазами и ещё мышь предлагает.

Что с тобой, гадюка?

Вздыхаю и протягиваю руку к ней, смирившись:

— Ма-ма, дяй…

Может, змеюка и не блещет умом, но одно я знал точно — отказываться от подарка эхозверя нельзя. Это азы дрессировки. А то ещё с горя уползёт в угол, скиснет и издохнет.

Мама понимающе кивает:

— Ты прав, Славик, нельзя её обижать.

Она берёт целлофановый пакетик, ловко натягивает его на руку и с абсолютно невозмутимым видом забирает мышь у Геры.

Змеюка тут же довольна: её подарок приняли! С чувством выполненного долга она плавно уползает, исчезая в тени.

Мама, убедившись, что её любимица больше не смотрит, без лишних раздумий швыряет мышь в мусорное ведро и закрывает крышку. Ну и правильно. Я, конечно, соскучился по мясу, но не настолько.