После экскурсии меня вернули в детскую. Ксюня сидела на коврике, что-то лепетала себе под нос, играясь с куклой. Я улёгся рядом, лениво лопая пузырьки — тренировка всегда на первом месте, — но мысли всё время возвращались к увиденному. Эти ряды склянок, пузырьков и колб…

Хель меня дери! А ведь мама права — я же Алхимик, ну, частично. У моего ядра ведь изначально структура Алхимии, это потом я ее под себя перековал. Получается, я могу что-то создавать? Алхимить, так сказать?

«Прикольно если так!» — подумал я и тут же ухмыльнулся.

«Ладно, с алхимией подожду. Пока лучше потренируюсь разрушать замки. Это и проще, и веселее».

Вскоре после пятого замка из коридора начинают доноситься голоса. Мама говорит с Матвеем, и её голос звучит растерянно, почти возмущённо:

— И вы хотите, чтобы мой сын жил рядом с этим? Мало ему мечей!

Глухой, спокойный бас Матвея, с оттенком лёгкой иронии, раздаётся в ответ:

— Это пенопластовые мечи, Ваша Светлость. А медитировать с подобным себе очень полезно.

— С подобным себе⁈ — голос мамы становится резче, в нём слышится нотка негодования. — Мой сын не подобен этому чудовищу!

Матвей делает паузу, видимо, подбирая слова. Затем говорит твёрдо, с подчёркнутой учтивостью:

— Конечно, нет, Ваша Светлость. Простите за не совсем корректное выражение. Я имел в виду другое. Атрибутика у них одна и та же. Если он Разрушитель, то, как и вы с Герой, он найдёт с ним общий язык.

— Гера — зверь Алхимии. Она мирная. У этого существа же в природе заложено разрушать!

— Как и у вашего сына, — коротко замечает Матвей.

И, видимо, попадает не в бровь, а в глаз. Потому что после этих слов в коридоре воцаряется напряжённая тишина, словно мама взвешивает свои аргументы и решения. Я слышу едва уловимый вздох мамы, а затем звук шагов. Похоже, она уступила бородачу.

Вскоре становится ясно, что Матвей добился своего. Через несколько минут он появляется в дверях моей комнаты с серьёзным выражением лица и небольшой клеткой в руках.

Следом за воеводой в комнату входит мама. Её лицо сохраняет внешнее аристократичное спокойствие, но во взгляде читается волнение. Она задерживается у порога и задаёт вопрос:

— Он точно не опасен?

Матвей поворачивается к ней, его голос звучит уверенно, без малейшего колебания:

— Конечно! Ирина Дмитриевна, я ручаюсь, что это пойдёт во благо княжичу.

А сам княжич — то есть я — уже весь извожусь от нетерпения. Тяну шею, пытаясь разглядеть, что там скрывается. Ну же, давай уже, покажи!

Я чувствую Атрибутику Разрушения! Дай его мне! Дай!

— Вячеслав Светозарович, — просто и без обиняков говорит Матвей, ставя клетку на пол. — Это твой фамильяр.