Ксения с сомнением смотрит на меня, потом переводит взгляд на Дена. Её глаза чуть расширяются, сомнение борется с любопытством.

— Дя? — наконец тихо спрашивает она, робко поднимая на меня взгляд.

— Аг-га, — киваю и взяв Дена обеими руками, прижимаю к пузу. Уф, тяжелый. — Доблый!

Девчока перестаёт вжиматься в угол робко подбирается ближе, шаг за шагом. Наконец, она тянет дрожащую руку и едва касается фамильяра. Её пальцы исследуют грубую поверхность, немного задерживаются на вырезанной морде Анубиса. Паук не шевелится, только блестит своими глазами-камнями, словно внимательно изучает девочку в ответ.

— Ух ти-и-и-и… — шепчет Ксюня, улыбаясь. — И… не стла-ашна. Хе… клууто-о-ой!

Набравшись смелости, она проводит всей ладонью по его спине и вдруг радостно заявляет:

— Пук! — улыбается широко.

Дело сделано. Ден-Пук отныне с нами!

Пока я с Ксюней вовсю играю с нашим новым другом, Деном, мама и Матвей наблюдают за нами. Матвей, скрестив руки на груди, сдержанно улыбается в бороду и, слегка повернув голову к маме, говорит:

— Обошлось, Ваша Светлость. Они подружились. Теперь Вячеславу Светозаровичу будет легче медитировать.

В это время я, напевая себе под нос викингскую балладу, поднимаю Дена. На полу передо мной возвышается замок из конструктора, который я только что с гордостью построил. Но что это для Дена? Всего лишь — мишень!

Я с воодушевлением кричу:

— Пу-ля-я-я!

И, размахнувшись, швыряю паука прямо в замок.

Замок с громким треском разлетается на куски. Детали летят во все стороны, рассыпаясь по полу. Ден, оказавшись в эпицентре руин, явно торжествует. Его металлические ножки забавно звякают, когда он радостно прыгает по развалинам, будто бы наслаждается своим триумфом. Обсидиановая морда на спине словно оживает, а каменные глаза поблескивают.

— Ба-бах! — кричу я, доламывая оставшиеся башни.

Ксюня смеется, хлопая в ладоши.

— Клу-у-то!

Мама бросает на Матвея хмурый взгляд:

— Медитировать, говорите?

Матвей же растерянно чешет бороду. После короткой паузы он с лёгким смущением произносит:

— Ну… ещё играться будут…

Мама только закатывает глаза.

А Матвей вдруг берёт Дена на руки, осторожно переворачивает его, словно изучает фамильяра со всех сторон, затем взвешивает, прикидывая вес. Его кустистые брови приподнимаются.

— Ничего себе, Вячеслав Светозарович! Да у вас настоящая силища, — говорит он, глядя на меня с уважением. — Удар у вас поставлен, как у мастера!

Бородач покачивает головой, явно поражённый тем, что я, карапуз, умудрился швырнуть такого тяжёлого булыжник-паука да еще попасть. Эх, знал бы, что мне приходилось голыми руками ломать Скалистых гидр и кидать их друг в друга насмерть.