Приглядываюсь внимательнее. Это явно кто-то из Атрибутики Земли. Сторожевой пёс, но, если быть откровенным, словно бы ещё недоделанный. Низкая формация. Эхозверь похож на ожившую кучу глины с чёрными глазками и дыркой вместо пасти.

— Столожишь? Мо-лод-ца, — произношу я с уважением, с каким должен относиться любой уважающий себя генерал к верному солдату. Ну или княжич слуге, не суть.

Глиняная «собака» слегка наклоняет голову, потом поворачивает ко мне нечто, что, вероятно, когда-нибудь станет хвостом. Сейчас это просто глиняный отросток. И виляет! Признал барина. Ну вот, теперь точно молодец. Значит, заслужил награду.

Я оглядываюсь. Генерал должен награждать своих подчинённых. А этот пёс не только меня защищает, но и всю мою семью: Ксюню с мамой. Справедливо будет дать ему вкусняшку, правильно?

Окидываю двор взглядом и нахожу идеальный вариант. Под персиковым деревом висит красивый плод — вот оно, то, что нужно.

— Хошь пелсик?

Песа снова виляет хвостом.

Сосредотачиваясь. Мозг напрягается. Прямо ощущаю себя как в лучшие времена, когда я руководил армиями. Что ж, внутреннее напряжение — бах! Ветка шевелится, и персик срывается вниз.

Плод с глухим «шмяк» падает на землю.

— Делжи, засужил, — важно объявляю я, поднимая персик.

Глинопёс подбегает и тут же принимается его жевать, издавая влажные, чавкающие звуки. Ну да, звери Земли, как и положено, любят плоды земли. Всё правильно. Так же, звери Грозы, например, любят электричество. Эти вообще любят совать лапы и зубы в розетки.

Я, слегка привстав на носки, прищуриваюсь и читаю гравировку на боку зверя:

— Гли-ня…

Глиней, значит, зовут.

Мгновение думаю и, широко улыбнувшись, командую:

— «Покатай меня, большая черепаха!»

Правда, получилось что-то вроде:

— «Больша паха, пакай!»

Хватаюсь за него и начинаю карабкаться. Глинка вздыхает. Видимо, уже осознал свою судьбу, но как верный сторожевой пес покорно стоит. С трудом закидываю ногу, устраиваясь на его спине — ну, или на том, что можно назвать спиной, если сильно постараться.

Усевшись, командую, как в былые времена:

— Впе-е-е-лёд, мойй Дуллахан!

Глиняный зверь слегка покачивается, стоя на месте, а потом всё же послушно трогается с места. Да, неуклюже, но дело пошло. Он мчится по двору, оставляя за собой грязные следы, а я… Ну, держусь как могу!

В какой-то момент мы проносимся мимо крыльца. Там стоит мама с какой-то служанкой. Мама меня замечает.

— Вячеслав! — в ужасе кричит мама, глядя, как я скачусь на глиняном эхопсе.

Её голос режет воздух, и птицы во дворе с испуганным хлопаньем крыльев взмывают вверх.