— Да. Я недавно разговаривал с Иннокентием Ивановичем. Он подтвердил, что у князя была тайная сейфовая ячейка. Но тут есть загвоздка, — Захар делает паузу. — Открыть ячейку можно только после официального объявления смерти князя.

Матвей переглядывается с ним и скептически уточняет:

— То есть сейчас никто не может проверить содержание ячейки?

— Именно так, — кивает Захар.

Матвей Максимович слегка качает головой:

— Иннокентий Иванович мутный тип, так-то. Светозар Алексеевич о нём нелестно отзывался. Откуда банкир знает, что в ячейке завещание? Насколько мне известно, даже банковские работники не имеют права знать содержимое родовых ячеек.

Захар немного подаётся вперёд, будто хочет донести мысль точнее:

— Там может быть что угодно. Но то, что завещание тоже есть, я уверен наверняка. Эта ячейка предназначена для открытия только представителем княжества совместно с царским нотариусом и только после начала наследственного процесса. Всё так задумано.

Матвей чешет бороду, обдумывая услышанное.

— Слишком уж всё это странно, Захар Глебович. Не думаю, что Иннокентий Иванович просто так это сказал. Либо он что-то недоговаривает, либо хочет побудить вас на вредные движения.

Захар нехотя кивает:

— Возможно. Но сейчас главное — сохранять порядок в княжестве. Публичное раскрытие завещания — это дело будущего, и лучше к нему быть готовыми.

Матвей смотрит на наместника со скрытым недовольством:

— А почему банкир вообще заговорил об этом до открытия наследства?

— Иннокентий Иванович всегда преследует свои цели, — отвечает Захар с лёгким раздражением. — Он всегда так делал. Но игнорировать новую информацию мы не можем. Я уверен, что о завещании нельзя пока говорить ни Семёну Светозаровичу, ни его братьям.

Матвей хмурится:

— А княгине можно?

Захар криво усмехается:

— Думаю, она уже знает. Очень вероятно, что сам Светозар Алексеевич поделился с ней, как со своей женой. Но всё равно — лучше молчать, пока не станет совсем очевидно.

— А Иннокентий Иванович? Он точно не проболтается?

— Он дал слово молчать, — сухо отвечает Захар, но в голосе слышится лёгкое сомнение.

Матвей глубоко вздыхает, на мгновение задумывается, а затем задаёт новый вопрос:

— Ну, а что с самим завещанием? Что с ним будем делать?

— Ничего, — коротко отвечает Захар. — Пока князь официально не признан мёртвым, ячейка останется закрытой. Это уже не наша забота.

Матвей, убирая руку с подбородка, замечает:

— Послушайте, Захар Глебович, вряд ли Семёна Светозаровича обделили в завещании. Скорее всего, он и будет князем. Может, там просто распределены земли между его братьями? Закон это допускает: один князь, а до 20% земель могут перейти другим сыновьям. Светозар Алексеевич, возможно, просто хотел быть справедливым и заботился о других сыновьях.