— Ксюне можа довелять, — заверил я.

Он кашлянул, сделал два осторожных шага вперёд, снова огляделся, словно ожидал засады, и, наконец, вытащил что-то из-под полы куртки.

— Только ни слова княгине, — пробормотал он.

В его руке был пистолет.

Мой интерес мгновенно взлетел до небес. Наконец-то! Ефрем сдался и выполнил моё требование — долго же он упирался, но всё-таки дошло.

— Glock семнадсать, — протянул я, вглядываясь в оружие.

Ефрем удивлённо приподнял брови:

— Вы знаете? Надо же.

Гладкий, чёрный, идеально собранный. Даже на вид внушал уважение, увесистый — как и положено пистолету, который себя уважает. На ощупь — холодный, вызывающе надёжный.

— Отлифна! — Я осторожно взял его в руки, и где-то внутри разлилось приятное тепло удовлетворения. Вот оно — оружие настоящих мужчин!

Но тут мой взгляд зацепился за Ксюню.

Моя маленькая подруга сидела рядом, в непонятках глядя на ствол.

Я резко повернулся к ней, подняв оружие:

— Ксюнь, умли! Пах-пах!

С лёгким хлопком пенопластовые пульки вылетели из дула и попали ей прямо в лоб.

Ксюша моргнула, подняла руку к голове, будто проверяя, всё ли на месте, и с искренним удивлением выдала:

— Сава⁈ А дяй ме!

Я тут же спрятал пластиковую реплику смертоносного оружия за спину и ухмыльнулся:

— А ти догани!

— Дяй-дай! — раздалось тут же, и погоня началась.

Я бежал по дому, периодически оборачиваясь, чтобы выстрелить ещё парой пуль в её сторону. Разумеется, попадал часто, и она возмущённо пищала.

Её босые ножки хлопали по полу, а я, увлечённый процессом, не особо следил за направлением.

И, конечно же, как это часто бывает с такими гениями, как я, в самый ответственный момент…

БАЦ!

Я врезался в дверь. Звон в ушах. Голова слегка кружится. моргаю, смотрю на дверь.

Вмятина.

НОВАЯ вмятина.

Причём заметно выше старой.

— Хм… вылос! — порадовался я, отряхиваясь. — Плоглесс!

— Сава! Дяй! — потребовала Ксюша, догнав меня.

Я протянул ей пистолет. Ксюня схватила пушку, возмущённо нажала курок, целясь в меня. Девочка захлопала глазками и заглянула внутрь ствола.

— А без пулек не стлеяет! — усмехнулся я, демонстративно показывая горсть извлеченных боеприпасов.

И сорвался с места.

— Сава! Нечесна! Дяй! — пищало сзади.

Погоня продолжилась.

В свои полтора года мы с Ксюней вымахали так, что могли сойти за трёх-четырёхлетних. Оставаться дома становилось всё скучнее, особенно мне — я ведь стремился разрушать, а дом, увы, было жалко. Полюбился он мне. Энергия ядер разгоняла наше развитие, а физические занятия наполняли тела силой, заставляя нас расти быстрее обычных детей.

Я всячески поддерживал наш физический прогресс: с Матвеем регулярно ходили в бассейн. Даже на танцы пару раз записались — к маминому восторгу. Но игрушки, которые раньше вызывали восторг, начали надоедать.