Но, как водится, бутерброд всегда падает маслом вниз.

С рассветом я вдруг ощутил чужое присутствие через родовую сеть усадьбы. Словно своими глазами увидел, как мама выходит на улицу. Навстречу ей идёт мастер Рогов.

— Вы рано пришли, — недовольно говорит мама. — Дети ещё спят, и я не собираюсь их будить.

Мастер Рогов, как всегда, усмехнулся:

— Тогда я забираю свою дочь.

Лёжа в кровати, я наблюдаю эту сцену через сеть и не верю своим глазам. Как это вообще возможно? Только глава рода может полностью распоряжаться сетью! Есть только одно объяснение. Видимо, отец, Светозар Алексеевич, предусмотрительно оставил мне доступ к этому каналу перед своим исчезновением. Ну, спасибо, батя, пригодилось.

Мама пыталась возразить, но мастер был непреклонен. Через несколько минут нас подняли, умыли и вывели на тренировочную площадку. Там нас уже ждал Рогов с довольной ухмылкой.

— Ну что, дочка, поедешь со мной домой? — спросил он у Ксюни.

Ксюня храбро сжала кулачки и выпалила:

— Нет, я пабегю! Сава мя наутил!

Я подбоченился, показал Рогову кулак и тихо пробурчал:

— Ух, уллод, я тябя!

— Посмотрим, — усмехнулся мастер, явно наслаждаясь моментом. — Покажи спринт.

Ксюня заняла позицию на старте, вдохнула поглубже и побежала. Она удивила всех: уверенно преодолела большую часть дистанции, не сбившись с ритма. Но на последней трети, почти перед самой финишной чертой она споткнулась и упала, буквально в сантиметре от победы.

Все замерли. Мастер Рогов поднял бровь, а я уже готовился выйти на тропу войны.

Мастер развёл руками, усмехнувшись:

— Ну что ж… Почти, но не получилось. Готовься, дочка, ты едешь жить к отцу.

Но тут я не выдержал. Твёрдо заявил:

— Не-еть! Не поедит!

Мастер поднял бровь, насмешливо спросив:

— С чего это вдруг?

Я выпрямился, насколько позволяли мои короткие ноги, и выпалил:

— Я плобегу сто метов и не упаду!

Мастер хмыкнул:

— Нет, княжич. Это для дочери было сто метров. С тобой такого уговора не было.

Я прищурился:

— Тогда двести метов.

Мастер удивлённо уставился на меня, а мама встревожилась и недоверчиво спросила:

— Слава, ты умеешь считать?

Мда, надо исправляться, а то спалю контору.

— Двести — это… эээ… многа! Бальше, чем пальцив!

Судя поп подозрительном взгляду, Мастер, похоже, уловил мой трюк, но, кажется, решил подыграть — или ему и правда стало интересно.

— Хорошо, двести метров. Вон до того дерева.

Мама тут же вмешалась, возмущённо махнув рукой:

— Там больше чем двести!

Но я только отмахнулся, твёрдо заявив:

— Я плобегу.

Мастер кивнул, явно довольный:

— Отлично, княжич.

Я встал на старт, глубоко вдохнул и рванул вперёд.