Дверь открылась тяжело, с глухим скрипом.

Я шагнул внутрь, и коридор встретил меня тусклым светом ламп под мутными плафонами. Стены с жёлтыми пятнами, протёртые плечами и спинами, где-то скотчем приклеены объявления с кривыми буквами.

Дежурный сидел за облезлой стойкой — мужик в мятой форме, с расстёгнутым воротом и газетой, сложенной вдвое. Рядом на столе стоял телефон с перекрученным шнуром, кружка с тёмным налётом по краю и пепельница, забитая до краёв.

Он поднял глаза медленно и посмотрел на меня так, будто я ему задолжал.

— Чё надо?

Я остановился у стойки, положил ладонь на край.

— Мне к майору Алабаеву.

Он хмыкнул, перевёл взгляд обратно в газету, будто разговор уже закончился.

— Все к нему. Приём по записи. Ты записывался?

Он листнул страницу, зашуршал бумагой, потом всё-таки оторвался и посмотрел внимательнее.

— Фамилия?

Естественно, что моей фамилии не было в списке, если такой список вообще существовал. Я огляделся, а потом, сложив обе руки на стойке, подался чуть вперёд.

— Скажи, что пришёл Демин, которого он оформлял после драки с Бдительным. Этого ему хватит.

Дежурный замер на секунду, потом уставился на меня, оценивая. Повисла пауза, он вздохнул, всё-таки отодвинул газету и поднялся со стула.

— Стой тут.

Он ушёл по коридору, шаркая подошвами, и я остался у стойки, слушая, как в глубине здания хлопают двери и трезвонят телефоны.

Через пару минут дежурный вернулся, уже быстрее, чем уходил, и кивнул в сторону коридора.

— Пошли.

Дежурный провёл меня по коридору до двери в конце прохода и дважды стукнул костяшками.

— Товарищ майор, Демин.

Из кабинета донеслось короткое:

— Заходи.

Я вошёл сразу, не задерживаясь на пороге. Кабинет майора за это время почти не изменился. Всё тот же тяжёлый стол, заляпанный кругами от стаканов, зелёная настольная лампа с потёртым абажуром, телефон с диском, папки, сложенные неровной башней у стены, и сизый табачный воздух, висевший под потолком. Окно было приоткрыто, но толку от этого не было — только тянуло сыростью со двора и шевелилась пожелтевшая штора.

Сам майор сидел, откинувшись в кресле, в расстёгнутом кителе. Галстука на нём не было, рубашка на шее потемнела от пота, рука лежала на столе рядом с пепельницей. Он поднял глаза и узнал меня почти сразу.

— А, знакомое лицо, — сказал он, усмехнувшись. — Опять в историю влез?

Я подошёл к столу и достал из внутреннего кармана сложенный вдвое лист.

— Есть заявление, товарищ майор.

Усмешка у мента сразу ушла. Он выпрямился, посмотрел на бумагу, потом на меня, уже с другим интересом.

— Вот как, — протянул он. — Ну давай.