Я встретил взгляд Семёна.
— Нет.
Семён несколько секунд просто смотрел на меня, потом повернул голову.
— Костя.
— Да.
— Детдом не трогать. Пацанов оттуда не цеплять и в дела не тянуть. Татары, скорее всего, попробуют ударить в ответ, поэтому поставь наших возле детдома, — приказал лидер ОПГ.
Костя сразу кивнул.
— Понял.
Семён повернул голову к остальным.
— Все поняли?
Братки ответили коротко и единогласно.
Семён снова посмотрел на меня, и его губы дрогнули по краям, но улыбкой это назвать было нельзя.
Костя тем временем оглядел зал, задумчиво прикусив губу.
— Так, ну что, сейчас здесь уборка начнётся, и малолеткам на ней делать нечего, — сказал он мне.
Я пошёл к выходу, прежде обнявшись со Шмелем. За спиной Волки остались в закрытом ресторане — передний вход заперли, раненых грузили через задний двор, живых татар вязали у стены, мёртвых оттаскивали подальше от окон.
Всё это стало для меня чужим шумом.
Сейчас все мои мысли были про старый цех за автобазой. В цехе был Бдительный. С ним был Лёха…
И Игорь… Мой друг был у них.
Глава 19
До детдома я добрался уже после отбоя.
У ворот детдома светилось одно окно на первом этаже. В остальном корпус стоял тёмный, облезлый, со старой, во многих местах сошедшей штукатуркой. Раньше он казался мне большим серым ящиком, куда скидывали тех, кому дома места не нашлось. Теперь я смотрел на него как на двор, который нельзя отдавать.
Я остановился, с минуту молча смотрел на главный корпус. На моей одежде ещё держался ресторанный запах: дым, мясо, порох, чужая кровь и дешёвый одеколон. Эти запахи в детдом тащить не хотелось, но выбора у меня сегодня вообще никто не спрашивал.
Во дворе у забора шевельнулась тень. Пацаны явно не спали. У ворот первым появился Шкет. Он выскочил из темноты, как крыса из-под сарая, худой, потрёпанный, с глазами размером с пятирублёвые монеты.
— Валера! — обрадованно прошипел он. — Ты где был? Тут такое говорят!
— Тише, брат, — попустил его я.
— Да я тихо…
Из-за спины Шкета вышел Копыто. Большой и сонный. За ним держался Очкарик, на носу криво сидели очки, один глаз щурился. Чуть дальше маячил Клёпа. Рашпиль тоже был тут — руки в карманах, лицо каменное, но глаза выдавали: тоже не спал и тоже ждал.
— Игорь? — спросил Копыто.
— Живой.
Слово прошло по ним, как ток по мокрой проволоке. Шкет открыл рот, Клёпа перекрестился каким-то кривым детдомовским движением, Очкарик поправил очки обеими руками.
— Где он? — спросил Рашпиль.
— У Бдительного.
Копыто среагировал первым и, выйдя вперёд, решительно бросил:
— Тогда пошли!
— Если Игорь у этого… — сорвался Шкет.