— Живой? — хрипло спросил он.

— Пока да.

— Убью когда-нибудь, — выдохнул Шмель. — Своими руками. Чтоб чужим не достался.

— Ты откуда здесь? — спросил я.

— От верблюда.

— Шмель.

— А что Шмель? — огрызнулся он. — Ты в ресторане услышал про старый цех, сделал морду кирпичом и пошёл спасать друга. Я должен был поверить, что ты после такого поедешь спать?

Я посмотрел на него.

— Это было личное.

— Да я заметил.

Один из Волков шагнул ближе, посмотрел на Лёху, потом на Бдительного и бросил:

— Собаке собачья смерть.

Шмель медленно перекрестился и выдохнул.

— Вот же ночь выдалась…

Браток помолчал. Посмотрел на Игоря. Лицо у него стало тяжёлым, но вопросов он задавать не стал. Наверное, понял, что здесь словами уже ничего не исправишь.

Он осторожно хлопнул меня по плечу.

— Ты меня два раза спас. Теперь я тебя прикрою.

Шмель повернулся к одному из своих.

— Звони Ильичу.

Браток сразу кивнул и вышел в коридор.

Кто такой Ильич, я прекрасно знал. После бандитских разборок в городе всегда появлялись люди, которые не задавали вопросов. Они просто делали так, чтобы утром на грязном полу не лежали тела. Ильич был как раз из таких.

Шмель кивнул на дверь.

— Малолеток выводи. Им здесь делать нечего.

Я повернулся и посмотрел на Лёху и Бдительного. Оба лежали там, где сами себе выбрали место. Я не чувствовал радости. Даже злости почти не осталось. Только усталость и странная пустота внутри.

Точка была поставлена.

Пацаны получили шанс просто жить. Дальше они сами будут выбирать, кем стать и куда свернуть. Главное, что такие уроды, как Лёха, больше не смогут выбрать за них.

Я помог Игорю подняться. Он упрямо попытался идти сам, но ноги у него подломились почти сразу, и Копыто молча подставил плечо. Шкет сунулся с другой стороны, путаясь в рукавах собственной куртки. Очкарик снял очки, протёр их краем свитера и зачем-то снова надел, хотя чище они не стали. Рашпиль шёл последним, всё ещё с трубой в руке.

Мы вышли из цеха во двор. Над промзоной начинал сереть рассвет. Синие ворота, мокрая грязь, ржавые заборы, мусор у стены — всё выглядело обычным, почти скучным. Только я уже знал, что внутри остались Бдительный, Лёха и та жизнь, которую они пытались навязать нам всем.

У машины Волков Шмель придержал дверцу.

— Быстро садитесь.

Пацаны полезли внутрь. Игоря усадили между Копытом и Шкетом. Клёпа залез последним, оглядываясь.

Я задержался на секунду и посмотрел назад, на цех.

Бдительный больше не вернётся в детдом. Лёха больше не продаст своих за красивую сказку про власть. Остальное город ещё переварит, перемелет, переврёт и назовёт как-нибудь по-своему. Мне сейчас было важно другое.