Но тут воздух рядом с паладином колыхнулся, и в паре метров от него стала проявляться фигура девушки.

Она была одета в чёрный кожаный костюм с красивыми красными вставками по бокам, волосы её были завязаны в хвост, на глаза надеты чёрные прямоугольные солнцезащитные очки, а на поясе девушки висели, плавно переливаясь цветами от ярко-красного к тёмно-бордовому, два длинных кинжала.

Хэнг, заметив движение, сделал шаг назад, принимая защитную стойку танка-паладина, одновременно пытаясь найти у себя на поясе булаву, за спиной щит или, на худой конец, двуручный меч, но это у него, по понятным причинам, не получилось ввиду отсутствия нужных предметов, и он, расстроено плюнув, решил принять бой, с чем придётся, и поднял палку-копалку высоко над головой, готовясь обрушить её на подкрадывающегося в невидимости убийцу.

И вот, когда фигура полностью проявилась, Великий воин не стал пытаться её атаковать, а улыбнулся до ушей и вскрикнул:

— Любимая!! Как хорошо, что ты не забыла меня и пришла!

Это была единственная и, увы, безответная любовь всей его жизни — Милианэль Смелая — эльфийка Высшей расы. От неё должно было пахнуть лилиями, ведь она их очень любила. Рядом с её родовым замком был большой пруд, в котором росли эти замечательные цветы. И Хэнг, непременно учуял бы этот прекрасный запах, однако проклятый нос совершенно не давал ему этого сделать.

Он преклонил колено для поцелуя руки возлюбленной, после чего счастливыми глазами посмотрел на мечту, радуясь, словно ребёнок, что, несмотря на невзгоды и несчастья, приключившиеся с ним в последнее время, леди всё же не оставила его и сочла нужным наведаться.

Но молчание ему было ответом.

Эльфийка смотрела на него, словно оценивая, и ничего не говорила.

— Здравствуй, покорительница моего сердца, — вновь напомнил о себе паладин, разглядывая её прекрасные ушки и, вновь не дождавшись ответа, спросил:

— Но скажи мне, любимая, как ты здесь оказалась? Здесь, — он кивнул головой в сторону, — в этой глуши.

Она снова не ответила, изучая его одеяние ледяным взглядом. Затем закатила к небу глаза, что-то вымолвила одними губами, и посмотрев на стоящего, на колене героя, произнесла практически без эмоций:

— Здравствуй, друг. Поднимайся.

«Друг», — зазвенела в ушах Хэнга. — О ужас! Она назвала его другом, просто другом⁈ О нет!!'.

Герой поднялся на ноги и, замотав головой, прошептал:

— Не надо было тебе приходить.

— Долг привёл меня, — ответила на это она.

— Ты же знаешь, как я к тебе отношусь, а своим приходом ты ранишь меня, — продолжил паладин с грустью в голосе.