Я вообще мог описать всё Токио именно таким образом — тут было множество раздражающих меня вещей, но ничто не выходило за границы терпимого. Это был огромный процветающий город на миллионы душ, который пусть и казался богатым и успешным со стороны, однако я, как и большинство шаманов, видели его истинный облик.
Большая часть из местных жила в максимально быстром судорожном темпе, тщетно пытаясь совместить работу с редким отдыхом и личной жизнью. Из-за этого вокруг было так много куда-то бесцельно бегущих людей, так много опущенных усталых взглядов, а также столько негативных эмоций, разлившихся в воздухе в один гигантский тёмный океан. Вполне очевидно, что из-за всего этого концентрация проклятой энергии здесь была чуть ли не на порядок больше, чем на моей «родине».
В плотно застроенных стеклянно-бетонных коробках проклятия в принципе плодились куда быстрее, чем в относительно чистой и богатой природой пригородной местности Киото, и всему виной были тёмные людские мысли, плодившиеся здесь. Депрессия, чувство одиночество, выгорание из-за бесконечных переработок, маленькой зарплаты или общего разочарования в своей жизни и мрачном будущем — вот причины, почему именно в Токио чаще всего случались случае появления самых мощных проклятых духов из вообще когда-либо зарегистрированных. Здесь просто имелась такая концентрация проклятой энергии, что мне с моим особым восприятием аж плохо становилось.
И тут не было спасения, какую бы клятву я не использовал. После долгих тренировок и улучшения моей эффективности управления силой, мой радиус контроля и восприятия проклятой энергии распространялся уже почти на сотню километров, отчего, находясь в самом центре Токио, я ощущал себя будто бы с ног до головы погруженным в вязкую грязную воду, в которой нельзя было сделать ни вздоха.
Но даже если же я сокращал радиус восприятия, ситуация не становилась лучше. Просто теперь я мог в самых мелких деталях рассмотреть вихрь бесконечно переплетающихся негативных чувств, который ждали своего момента, чтобы собраться в цельное и материальное воплощение людской ненависти. К самим себе или всем вокруг — разницы не было.
И пусть просто наблюдать за столь необычным процессом и было по-своему любопытно, но из-за своей натуры в качестве худших остатков человеческих мыслей, слишком глубоко погружаться в проклятую силу просто на инстинктивном уровне отвращало. А потому приходилось время от времени переводить взгляд и фокусироваться на чём-то ином.
Например, на словах моей сопровождающей. Утахиме была вместе со мной во время нашего перелёта и следующей поездки до академии, и именно она время от времени спокойным поставленным голосом рассказывала про местные достопримечательности вроде резиденции Императора или старейшего храма Асакуса, явно показывая, что это была её далеко не первая поездка в роли экскурсовода для студентов. И пусть я слушал её, пытаясь параллельно привыкнуть к ауре Токио, но её речь была слишком сухой, чтобы действительно меня заинтересовать. В качестве последней надежды отвлечься оставалось только вспоминать слова Сугуру, которые он мне сказал прямо за день до моего отбытия.