— Да, обезьянки могут родиться где угодно, и это станет проблемой, пусть только на первое время, — спокойно ответил Гето, прослушав критику своих планов. В то время как стоявшие в стороне его дочки уже бросали в мою сторону гневные взгляды, он ко всему старался подойти размеренно и с умом. — Видишь ли, я придерживаюсь теории естественного отбора, при которой истребление всех немагов, живых или тех, кто родится в будущем, однажды приведёт к полному вырождению их генов. Пусть в семьях магов и могут родиться обезьянки, как и наоборот, но первое куда реже и скорее является исключением, с которым мы сможем расправиться. Уверен, после массового истребления макак потребуется всего пара-тройка поколений подобных чисток, прежде чем весь наш род полностью не станет состоять из одних только шаманов.

— Вы верите, что сможете заставить родителей убивать собственных детей?

— Таково бремя сильного — делать тяжёлый выбор во благо общества. Да и если я этого захочу, кто сможет остановить меня? После того, как я избавлюсь от оставшихся магов особого уровня, никто не будет в силах справится со мной. — с ледяным спокойствием ответил пожавший плечами Гето. — К тому же не недооценивай силу обычного слова и примера. Я уже убил собственных родителей, которые были лишены нашего с тобой дара. И я сделал бы это ещё сотню тысяч раз, если бы знал, что это гарантировано приведёт к возвышению нашего рода на место, которое мы давно заслужили.

— И не сожалеете об этом?

Гето задумчиво посмотрел на меня, после чего перевёл взгляд на стоявших позади него Мимико с Нанако. На его лице больше не было улыбки, и именно в такие минуты он пугал больше всего. Когда спадала его маска философа и идеолога, и становился виден массовый убийца-фанатик. И тот факт, что я вроде бы был на его стороне, помогал не сильно.

— Я готов на всё ради своего вида, Мехамару. Абсолютно на всё.

Я не стал никак отвечать на эти его слова, и просто спокойно кивнул. Пусть мне и было известно, что Гето был из опасных преступников, но чем больше я с ним общался, тем сильнее накатывало осознание, что он был настоящим сумасшедшим со слишком многими ментальными проблемами, чтобы их можно было разобрать. И дело даже не в его маниакальном желании убить миллиарды, а в том, что он до последнего отказывался признавать слепые места в своём плане и, как сейчас, уходил от ответов на прямые вопросы.

Откровенно говоря, мне было плевать на всех тех, кого он хотел убить. У меня нет никаких претензий к невинным людям, которые меня не трогают, однако жертвовать собой и бросаться на Гето в тщетных попытках остановить его бойню, я также не планировал. Меня в первую очередь волнует моя собственная жизнь и её благосостояние. Проблема в том, что тотальное уничтожение цивилизации или попытка провернуть подобное точно повлияют на неё.