— Как ваше здоровье, Андрей Александрович?

— Спасибо, полегчало, — многозначительная пауза и давно ожидаемый вопрос. — Как же вы все-таки догадались, Виктор Семенович?

Ну что ж, давно нужно было серьезно поговорить. От его мнения многое зависит. В том числе и отношения с Вождем. А они мне пока нужны. Черт подери, как сложно думать о будущем с частично связанными руками. Как легко у попаданцев в книгах получается изменять реальность! Написали анонимку, шепнули кому следует. И потом все поверили, и вокруг все разом закрутилось. Тут в своем-то ведомстве разобраться не можешь. А уж какой монстр был НКВД при Берии! И то прозевали и прошляпили.

— Честно? Повезло. Заметили странные телодвижения около вас и заинтересовались. Впрочем, это все есть в отчетах опергруппы.

— Вы за мной… следили?

— Не совсем так, Андрей Александрович. Следить за вами мы не имеем право. Но присматривать за санаторием обязаны. И в глаза человеку, что за это отвечал, бросились странные действия нескольких лиц. В том числе и приезд Кузнецова. Дальше дело техники. Доложили напрямую мне, я распорядился выделить людей и средства.

— То есть могло быть иначе? Вы бы не обратили внимания и…

Складываю руки на груди и снисходительно взираю на члена политбюро.

— Андрей Александрович, как вы на это посмотрите? Руководитель госбезопасности проигнорирует важнейшее свидетельство своих агентов? Да, если бы мне не доложили, то кому-то было плохо. Вы крайне видный член советского руководства, и моя прямая обязанность вас защищать. Как и остальных руководителей. У нас для этого целое министерство создано.

Не знаю, успокоил или нет, но сомнения в глазах имеются.

— Но все-таки.

— Отлично вас понимаю. Ситуация страшнейшая. Особенно учитывая тот факт, что Иосиф Виссарионович не в лучшей форме, — это я уже наглею, прощупываю почву. Жданов помалкивает. Ждет от меня предложения. Давно ждет. Иначе бы не позвал сюда, а мы встретились бы у Хозяина на даче. Он внезапно понял, что смертен, и преградой между старухой и жизнью являюсь я. — Я не буду говорить о страшном. Слава партии, не все так плохо. Но работоспособность страдает, да и пожалеть нужно человека. Столько на себе недавно вынес. Я сам не слагаю с себя ответственности, даже беру больше по мере сил. Каждый, — особо выделил это слово, — обязан в наше непростое время служить партии и Родине, как можно полнее. Вас же я вижу фактическим главой партии.

Удивил. В глазах нашего пропагандиста откровенная растерянность. Ведь я предложил собрать «могучую кучку» не вместо, а подле вождя.