и вовсе одна на всю округу. Здесь считается дурной приметой пускать на лодку женщину перед выходом в море. Говорят, что, увидев утром женщину в белом, рыбак может просто развернуться и пойти домой. И в таком вот месте она управляет судном… В обычной одежде Хёнчжу выглядит совсем как городская жительница. Интересно, как она оказалась здесь? Я впервые встретила ее, когда без всякого плана приехала из Сеула в порт Томун. Было два часа ночи. Я просто сидела дома, а потом вдруг завела машину и отправилась к Восточному морю. Добралась я за три часа, но совершенно не знала, что делать дальше. И тут из темноты на дороге показалась фигура в резиновых сапогах. Когда она приблизилась, я поняла, что это женщина. — Вы что-то ищете?.. — спросила она так, будто все это время наблюдала за мной издалека. Я не успела ответить, как она добавила: — Здесь сейчас негде переночевать. Вам, наверное, лучше поехать в другую деревню. — А, нет, — замялась я. — Я просто немного отдохну и поеду дальше. — Понятно. Тогда будьте осторожны, тут темно. Мы обменялись еще парой слов, и она прошла мимо меня. В свете фонаря на ее плече на миг блеснули буквы. «Ёнильхо? Что такое “Ёнильхо”?»

Часть 2. Вкус весны

Часть 2. Вкус весны Зачем я приехала в порт томун В порту было темно. Пять-шесть лодок покоились на якорях в ожидании следующего выхода в море. С обратной стороны волнолома гулко били волны, а внутри него плескались мягко, словно шепотом. К этому звуку добавлялся скрип, с которым терлись друг о друга сбившиеся в кучу лодки. Я устроилась подальше — там, откуда было видно портовые фонари. Стояло раннее утро поздней весны, холодно не было. Вдруг вспомнилась бурная молодость: интересно, когда в студенческие годы мы с друзьями шатались по улицам ночами напролет, было так же тепло? Мысли поплыли, и незаметно навалилась дремота. В какой-то момент я непроизвольно уронила голову. «Эх, надо было взять подстилку», — посетовала я и невольно усмехнулась над тем, как не раздумывая рванула в ночь просто посмотреть на Восточное море. Прижав лицо к коленям, я пыталась уснуть, когда на причале с противоположной стороны вдруг стало оживленно. Одна за другой зажглись лампы, и под ними показались отчетливые силуэты людей. Это были крепкие, с плотными талиями тетушки в рыбацких сапогах до груди. Я посмотрела на часы — пять утра. Что они делают в порту в такой час? Слаженно, без лишних слов, эти пять-шесть человек занимались своими делами. Кто-то споласкивал водой котел. Кто-то раскладывал рядом с разделочной доской кочаны капусты и лук, а доска была огромная — шириной, наверное, с целый ствол старого дерева. Рядом высыпали полную сетку черных раковин — должно быть, мидии — и начали очищать их, доставая мякоть. Стук ножа, которым нарезали на доске мидии, доносился до противоположной стороны берега, где сидела я. На гигантской доске продолжали резать овощи, а из котла уже поднимался белый пар. Крышку приподняли, и из котла вырвалось облако пара. Кто-то подошел и положил туда несколько половников чего-то густого. Перцовая паста? Наверное, собираются варить острый суп с мидиями. Потом в котел пошли капуста и лук, почти сразу за ними отправились мидии, следом — взбитое яйцо. Положив в котел зеленый лук, тетушки наперебой заговорили. Слов я не различала, но по интонациям угадывалось, что они обсуждали вкус: остро, хрустяще, хорошо жуется. Казалось, даже я чувствовала аромат. В животе настойчиво заурчало. Я достала телефон и поискала ближайший круглосуточный магазин — восемь километров. Представив, как сажусь в машину и еду туда, чтобы заварить лапшу, я вдруг полностью потеряла аппетит. «Ладно, встану посмотрю, чем они там занимаются», — решила я и с усилием поднялась, опершись ладонями