Часть 4. Между осенью и зимой Неизбежное случилось В конце сентября зайти в море я могла только в гидрокостюме. Вещь это, конечно, полезная: удерживает тепло, — но, возможно, именно потому, что он должен плотно прилегать и не пропускать воду, надеть его и снять — настоящее испытание. И в том и в другом случае изо рта сами собой вылетают ругательства: «Это точно одежда для спасения людей? Да я помру, пока сниму его!» Ныряла я всего тридцать минут, а на то, чтобы надеть и снять костюм, ушло больше получаса. Когда я наконец переоделась, то была совершенно вымотана. С трудом поднялась, выпила чашку кофе — и только тогда немного пришла в себя. Если после каждого погружения я буду так выбиваться из сил, то их у меня ни на что не будет… Сила кофеина на мгновение разогнала усталость, но вскоре накатила слабость от голода. Я уже собиралась поставить воду и сварить рис, как вдруг чихнула несколько раз подряд. Нос защипало. Голова стала тяжелой, потекло из носа — похоже, я всерьез простудилась. Значит, неизбежное случилось. Сразу вспоминается вчерашний день. Я, как обычно, в шортах пошла в огород срезать ботву батата и вдруг случайно опустилась коленом прямо на голую землю. От сырой почвы резко потянуло холодом, я вздрогнула и тут же отдернула ногу. По коже побежали мурашки — какое-то зябкое, нехорошее ощущение. Я поспешно закончила работу и вернулась в дом. Спускаясь по лесной тропе с корзиной ботвы, я подумала, что пора начинать готовиться к зиме. Обидно, что эта теплая свежая осень всего за несколько недель превратится в холодное беспощадное время года. Вот уже четыре месяца, как я жила на острове. И будучи одна — ныряя каждое утро, собирая морскую зелень, выращивая овощи в огороде, — я поняла важную вещь: чтобы обрести свободу, нужно принять немало неудобств. Жизнь, в которой нет никого, кто приготовит для тебя еду или постирает одежду, — свобода, принадлежащая лишь одному человеку, — неизбежно сопровождается трудностями. И теперь все эти трудности сходятся в одном времени года — в зиме, которая уже на подходе. То ли потому, что я была слишком легко одета, то ли потому, что все тепло оставила в море, пока ныряла, но, осознав, что заболела, я вдруг почувствовала, как начинает ломить все тело. Словно все клетки одновременно восстали, чтобы упрекнуть меня в легкомыслии. Не успев даже приготовить завтрак, я перерыла аптечку, закинула в рот две таблетки обезболивающего и легла. Я проспала до обеда, но, проснувшись, облегчения не почувствовала. Теперь гудела голова. По