Потом я достала из сумки посуду и кухонную утварь, разложила все по размеру на полках и на столе. В распахнутое окно время от времени врывался прохладный ветерок, и аромат соснового леса постепенно наполнял дом. — Может, выпьем по чашке кофе? — предложила я. Я прекрасно понимала, что времени на отдых у нас нет, но очень хотела похвастаться своим умением варить кофе. Да и вряд ли у нас с Хёнчжу еще будет возможность просто посидеть и поговорить. Я тут же достала зерна и начала молоть их в ручной кофемолке. Хёнчжу смотрела на меня озадаченно, но, похоже, уловила мой настрой и, достав горелку, поставила воду кипятиться. Я установила фильтр, насыпала молотый кофе и поднесла чайник. Смочив кофе всего парой капель, я дала ему «раскрыться» и выпустить воздух. Затем начала заваривать его, поливая тонкой струйкой кипятка. По дому, куда время от времени врывался ветер, поплыл аромат кофе. Казалось, что он наполняет теплом и меня саму. Хёнчжу посмотрела на меня так, будто наконец поняла, почему я захотела начать именно с этого. — Аромат правда замечательный. — Да ведь? Я всегда начинала день с того, что раскладывала посуду, а потом пила кофе. Смогу ли я начинать утро так же и здесь, на острове? «Я сохраню этот ритуал любой ценой», — пообещала я себе. Но одну важную вещь я упустила. Во время прошлых поездок мы всегда возвращались в деревню засветло, и, разумеется, до сегодняшнего дня я ни разу не оставалась здесь в темное время суток. Теперь же я могла только слушать громкий стук собственного сердца. И тут, глядя на пламя свечи, я вдруг поняла, что здесь нет никого, кто мог бы причинить мне вред. Никто не станет плыть сюда на лодке, а хищники здесь не водятся. Осознав эту очевидную истину, я подошла к свечам и погасила их одну за другой. Оставшись в темноте, я сделала глубокий вдох и прислушалась к звукам вокруг. Я сидела, пытаясь понять, откуда доносится этот стук, и наконец заметила, что одна из створок окна закрыта не до конца и дребезжит от каждого порыва ветра. Море было спокойным, ветер налетал лишь изредка, и именно поэтому каждый звук казался чуждым, будто незваный гость. «Фух…» — выдохнула я с облегчением и почувствовала себя глупо. Представляю, какое лицо у меня было в тот момент: такое перепуганное, что даже затылок одеревенел. Живя на материке, я хвасталась своим бесстрашием, а тут, спустя всего день на острове, вдруг превратилась в трусиху. В ту ночь и остров казался мне чужим, и я сама себя не узнавала. Вкус осьминога С самого утра стояла духота. До разгара