В ней грусть и надежда...
Мы невольно переглянулись с бабушкой...
- Сирун? - не смогла она не спросить в своем стиле,- это типа намек, что все же в родительском доме жилось получше и надо готовиться в самому, что называется, г...
- Нет, бабуля!- перебиваю я ее, пока она не докончила фразу в смертельно шовинистическом ключе, сама того не понимая, «сирун» по-армянски значит «красивая»!
- О, а Вы уже армянский начали учить?- восторженно восклицает
Арпине,- как же, наверное, рада ваша будущая свекровь!
А я и хотела бы возразить, что нет, дело просто в том, что я не первый год уже работаю с любвеобильными армянами, но не успеваю. Музыка становится нестерпимо громкой. Они у дверей.
Я мимолетно ловлю в зеркале свое отражение и почему-то вдруг вспоминается сказка про «Царевну- лягушку». И это знаменитое: «Не пугайтесь, это моя лягушонка в коробчонке...»
Глава 14
Глава 14
Если честно, я до последнего не верила, что это все происходит со мной. Что сейчас ко мне, к русской девочке, приедет целая армянская делегация с дудуками, криками «апрэс!» и подносами с фруктами - и что я буду невестой, да еще в белом платье, которое чуть не треснуло на талии, когда я попыталась сесть. Все-таки булочки с утра были лишними…
И пускай для нас это игра, одно то, что эмоции людей, меня окруживших, настоящие, перекрывают всё… Даже самый кощунственный обман!
В комнате пахло лавандой и лаковыми туфлями. Меня окружили девчонки - подружки и родственницы со стороны Армена. Все говорили наперебой, кто-то поправлял кружева на моем платье, кто-то клал на поднос конфеты и кольца, а моя «будущая» свекровь стояла в углу и приглядывала, чтобы все было «по традиции, как надо».
- Тоня джан, - сказала она, глядя на меня с таким видом, будто проверяет качество фарфора. - Главное, не нервничай. Все будет красиво. Армен тебя любит, я сразу это заметила.
От ее слов захотелось истерично расхохотаться…
Но я сдержалась и просто кивнула, попыталась даже приветливо улыбнуться, но в этот момент каворкин - это старшая родственница жениха, вроде крестной, только с правом командовать всеми - уже подошла ко мне с фатой.
- Сядь, красавица, - сказала она. - Сейчас я тебе фату одену. Чтобы ты от злого глаза была закрыта.
Фата - длинная, белая, как облако. Каворкин несколько раз крутит ею над моей головой с какими-то ахалай- махалаями, но очень искренними. Потом делает крест руками, шепчет что-то на армянском - вроде молитвы, вроде пожелания - и прикалывает булавку, чтобы счастье не убежало. Все девушки вокруг ахают, хлопают, кто-то даже крестится.