— Долбоебы… — качаю я головой.

— Не-е-е… Просто она умеет спрашивать!

— Ну все, — Мася прекращает балаган, отдает сына Коту и разворачивается ко мне. Ну а я зацениваю ее серьезную мордашку и вздыхаю, понимая, что сейчас на себе испытаю таланты допрашивающего. Хотя, больше чем уверен, к парням она применяет совершенно другие методы, запрещенные конвенцией по правам человека. — Борюсь, она — непростая. И, судя по твоему дурному взгляду, нехило тебя приложила. Я боюсь, что ты вопрешься.

Хочется ей сказать, что поздно бояться, что все тапки уже сгорели, но молчу. Глядишь, закончит скорее.

— Я не буду тебя отговаривать, — продолжает Мася, — но очень прошу… Борь, я очень, просто очень прошу… Настаиваю, если хочешь. При малейшей опасности, сразу позвони. Ты знаешь, что у нас… Есть способы помочь. На расстоянии в том числе.

Киваю. Да, способы есть, это точно. Родня Кота, коренного москвича и совсем непростого парня, связи Егеря, уральского валенка, конечно, но там его неплохо так сваляли, с душой.

Прикольно, что в самом начале отношений Маси, Егеря и Кота, им пришлось вообще несладко. Интернет-издания растрясли на всю страну про особенности их… взаимодействия, скажем так. У нас в стране такое не принято. Запрещать не могут, но и трясти грязным бельем на каждом шагу будут с удовольствием.

Так что родня Кота отнеслась к Масе с предубеждением и долго уговаривала сынулю не пороть горячку.

Что характерно, родня Егеря, наоборот, насколько я знаю, все спустила на тормозах. Но у него там отчим, мужик очень серьезный, из тех, кто в девяностые умудрился не только хапнуть себе хорошую долю уральских богатств, но и, как знаменитые Демидовы, еще это дело не просрать и приумножить… Так его отчим просто пожал плечами и рявкнул что-то типа “Сами разберутся, без нас. Надеюсь, не заблудятся в одной кровати”. И все. Как отрезало.

Семья Кота, как ни странно, приняла Масю только, когда родился сын. Мой крестник. Причем, там с первого взгляда родство с Егерем, как говорится, на лице, но это не помешало матери Кота радостно покупать внуку приданое и во всеуслышание рассказывать, какие сладкие пяточки у “их Сашеньки”.

Не знаю, как это получилось, вообще, бабы и их реакции — та еще загадка века… Но сейчас у Сашки, и у его братишки еще не рожденного, двойной комплект абсолютно сумасшедших бабушек и на редкость серьезных дедушек. Это не считая еще и Масину мамашку, год назад удачно устроившую свою личную жизнь с анапским бизнесменом. Я его еще не видел, но, говорят, весь город под ним.

Так что я Масе верю, когда она про поддержку заикается. Она знает, о чем говорит. Вот только помогать мне пока не требуется. Не сирота, сам разберусь.