А в Киренаике шли бои и возникла возможность, точнее, даже необходимость, переселить туда две тысячи сабель — казачков и остатков «диких» — иррегулярной мусульманской конницы, причем последние были совсем не против помочь своим единоверцам сбросить иго макаронников. Ибо, зачем воину-кочевнику питаться макаронами? Им лучше барашка приготовить, насколько я понимаю. Вот сейчас итальянцы и оказались в роли жертвенных агнцев. Ибо британцы строго предупредили их, что в случае применения последними отравляющих газов, старушка империя введет в ливийские пустыни свои войска для защиты мирных кочевников. А Франция промолчала, но на франко-итальянской границе появились усиленные армейские контингенты, затеявшие многочисленные маневры. Зачем это Антанте? О наличии в Ливии нефти они не знали пока еще, но захапать себе еще колоний не отказывались. А великая Италия потерпит.

Ну и нашелся человек, который сумел стать новым «Львом пустыни». И речь шла не об будущем короле Идрисе I, Мухаммаде Идрисе ибн-Мухаммад аль-Махди ас-Сануси, шейхе тариката санусия и бывшем эмире Киренаики. Это был опытный и слишком острожный политик, который, во время предыдущего восстания назначил «Льва пустыни» — Ома́ра аль-Мухта́ра Мухаммад бин Фархат аль-Манифи руководить боевыми действиями, а сам тихо-мирно сбежал в Египет. Нет, на роль нового хозяина песчаных холмов он не годился, ибо домашняя кошка может быть похожа по окрасу на льва, но никогда львом не станет. Но тут неожиданно взошла звезда Махсуда аль-Мунтасира, молодого и энергичного политика из семьи аль-Мунтасир, одной из самых влиятельных кланов Мисураты, и, соответственно, Триполитании. За ним особых военных талантов не числилось, но за его спиной значился серьезный политический вес семьи, энергия и работоспособность, организаторские таланты, а то, что в его ближнем окружении появились несколько советников с подозрительной военной выправкой, так кому какое дело у кого молодой вождь спрашивает советы?

Проблемы генерала Миллера были вполне ожидаемы, и даже немного банальны. К переселению были готовы шестьсот семнадцать офицерских семей, в основном, многодетных. Кроме них — почти две тысячи казаков, которые переезжали в район Бенгази без своих родичей, но готовы были их забрать из негостеприимной Европы и Туреччины, как только в Киренаике станет немного спокойнее. И то, что именно им придется это спокойствие обеспечивать, никого из станичников не смущало. Тем более, что подросло молодое поколение, которое уже овладело военной премудростью, а для действий в качестве легкой кавалерии казаки и создавались. Так что им и карты в руки. Итальянская армия держалась за счет двух факторов: прежде всего, максимальной жестокости к местному населению. Только во время предыдущего восстания были казнены более двенадцати тысяч кочевников. И за счет преимущества в технике, которое и давало макаронникам необходимую мобильность. И тут повстанцам было что предложить. В первую очередь, разборные противотанковые ружья, которые прекрасно справлялись с легкой итальянской бронетехникой, у которой, совершенно интересное решение, канистры с бензином чаще всего располагались на морде автомобиля.