Удивительное дело, он понял, что не боится смерти. Нет, не так, он боится не закончить начатое дело, это правильно. А вот прихода старухи с косой — нет. И именно опасение того, что, если его не станет, дело всей его жизни провалится, что его неглупые, но слишком склочные соратники перегрызутся между собой за власть и всё похерят, заставляло его укрываться за стеной телохранителей. Он должен на ЭТОТ раз сделать всё по уму. Убийство Серго развязало ему руки. А руководство НКВД Кировым надежду на то, что репрессии не станут массовыми, что будут взяты только те, кто имеют отношение к развязанному террору. И вот этих ублюдков никто жалеть не собирался. Ими займутся военные трибуналы. На последней сессии Верховного Совета СССР был принят закон о том, что все дела, связанные с контрреволюционной террористической деятельностью, будут рассматриваться военным трибуналом по ускоренной процедуре. Что? Повторяются приемы клятого царизма, когда, рассерженные либеральными судами присяжных, цари вынуждены были отдавать дела террористов военно-полевым судам? В такой ситуации грех хорошим примером не воспользоваться. Только жестокость и неотвратимость наказания может вакханалию насилия если не остановить, то значительно ослабить. Пусть говорят, что хотят, но пеньковые галстуки Столыпина остановили вакханалию первой русской революции.

Маховик арестов прошелся по-военному и политическому руководству СССР. Следователи НКВД зашивались, но дела белыми нитками не шили — только железные доказательства принимались во внимание. Но оставались две ключевые фигуры заговора, по которым пока что решение так и не было принято. Среди тех, кто уже был арестован — не только Ежов[1] и несколько его ближайших соратников (любовников), но и Гамарник[2], Якир[3], Урицкий[4], Путна[5], Гарькавый[6], Прокофьев[7]. Последний работал в ведомстве Кирова, он оказался одним из немногих соратников бывшего наркома Ягоды, который остался в структуре ведомства, правда. отделался серьезным понижением в должности и курировал особые отделы воинских подразделений Азово-Черноморского края. Организация покушения на Надежду Аллилуеву — его рук дело.

— Товарищ Сталин, необходимо определиться по последним четырём фигурантам этого дела. — Киров выглядел немного получше, чем не так давно: горячка первых дней активного расследования прошла, началась сложная, но всё-таки рутинная работа. Когда структура заговора стала выстраиваться в более-менее непротиворечивую схему, дело пошло раскручиваться значительно быстрее. Сергей Миронович положил на стол вождю обычную канцелярскую папку без надписей. Иосиф Виссарионович открыл ее и внимательно стал вчитываться в предложенные ему документы. Там были не только протоколы допросов, но и стенограммы проведенных прослушек фигурантов этого сложного и запутанного дела.