— Ничего страшного не случилось! Жива, здоровью ничего не угрожает, разве что наши врачи. Впрочем, Киров взял с собой несколько толковых специалистов из столицы. Посмотрим, что у них там на месте делается.

Погода была неожиданно теплой и поэтому они расположились в плетеных креслах в саду, около раскладного столика, на котором уже высилась гора свежайших ароматных плюшек и большой самовар, исходивший паром. В различных вазочках положено несколько сортов варенья, в том числа малиновое, которое за эти несколько дней сумело Сталину осточертеть, рядом другие вазочки — с печеньем. Питался Сталин скромно, пиры для своих друзей не устраивал. Во всяком случае, большие изобильные застолья были не в его характере. В быту он оставался простым неприхотливым горцем, которому надо для счастья немного: горячий хлеб, прохладное вино, свежезажаренное мясо и немного зелени. Когда-то смотрел фильм-пасквиль под названием «Пиры Валтасара». Ага! Так это не про Сталина, это про то, как его воспринимали и очерняли враги. Если брать художественную аналогию, то тут более подходили картины Пиросмани. Видели его «Кутеж пяти князей»?

(вот так кутили пять грузинских князей)

Умели князья кутить! Вино, курочка, рыбка, виноград, редис… и всё… И всё! Вот и застолья у Сталина были довольно скромные (особенно по меркам нынешних нуворишей). Но вино там присутствовало, шутки там шутились, песни пелись, и никто не уходил голодным и недовольным. Сейчас три соратника пили чай, ели вкуснейшую сдобу и разговор, ради которого приехали, за столом не начинали: это оказалось бы дурным тоном.

Потом они закурили, а вот время перекура — как раз для затравки делового разговора. Окутанный клубами ароматного дыма, Сталин произнёс:

— Есть мнение, товарищи, что в Польше дела обстоят не так радужно, как нам докладывают местные товарищи. Что думаете по этому вопросу?

На эту реплику вождя Молотов среагировал моментально.

— У НКИДа нет оснований считать положение в Польше нестабильным или опасным. Если есть данные по линии разведки или НКВД, то мне они не известны.

— Совершенно доверять польским товарищам нельзя. Тут принцип «доверяй, но проверяй» должен работать. — спокойно отметил Маленков.

— Правильно, Геворгий! Очень правильно говоришь.

Когда Сталин был в хорошем настроении он произносил имя Маленкова на грузинский манер, Георгий Максимилианович это знал, и умело пользовался своеобразным барометром настроения вождя. Иосиф Виссарионович особо сильно пыхнул трубкой, из которой вырвался буквально столб дыма.

— Но ты знаешь, что инициатива имеет инициатора? Ты тут сказал про проверяй… Вот этим и займёшься.