Впрочем, про нашу истинную специализацию они ничего не знали, считали, что занимаются исследованиями секретных образцов иностранной техники. Но я ничуть не сомневался в том, что работы у нас хватит и после окончания исследований «тойоты» — уж больно много вопросов в СССР решалось исключительно через личные отношения.
Надо сказать, что с единичными изделиями в СССР, как ни странно, все обстояло не так и плохо. Даже наоборот, очень хорошо. Имелись в МЭПе уникальные производства, станочники с золотыми руками тоже водились. Мало, но, если нужно, в лепешку разобьются, все сделают. Так что, чуть ли не со всеми частями автомобиля дело сдвинулось с места. Но особенно порадовали колеса.
К моему немалому удивлению, шины RAVчика 215/70R16 практически совпали по размерам с Willys’овскими[188] Firestone 6.00–16, которых на складах СССР осталось достаточное количество еще со времен войны[189] . Конечно, ретро оказалось заметно грубее и немного уже, но для пилотного образца это было совершенно не принципиально.
Диски на моей машине, естественно, стояли литые, не древняя штамповка. Осваивать такую технологию очень дорого. Одни только формы выходили золотыми, даже по сравнению с вытачиванием трех комплектов вручную, из болванки. Но кого в СССР тысяча девятьсот шестьдесят шестого года волновали подобные мелочи? Все привыкли к куда более крутым зигзагам запросов ракетчиков, военных и прочих потрясателей Вселенной. Наши прихоти на этом фоне — смешная мелочь. Скажешь: повторить как можно ближе к оригиналу — и на московском заводе «Точизмеритель»[190] (имеющем, как ни странно, неплохую базу для точного литья) все развернут по максимальному варианту.
Вот только технологическую оснастку главный инженер нам не отдал. Как ни уговаривали — уперся намертво. Что-то мне подсказывало, не просто так. Мнится, к лету в Москве немало черных «Волг» станут гонять на блестящем «литье», такой нужный начальникам товар ушлые заводчане используют в своих целях. Закладные в литьевых формах для отверстий болтов они наверняка сделали съемными, так что, не слишком напрягаясь, приспособят наши диски для советского автопрома[191] .
На этой мажорной ноте к февралю мы добрались до кузова и тут прослезились. Во-первых, машину пришлось резать без возможности восстановления. Жалко было чуть ли не до слез, но как иначе? Аккуратно, step by step, с фотографированием и документированием всех стадий процесса, мы с Анатолием высвобождали элементы кузова. Точечную сварку высверливали, обычную срезали, стараясь не повреждать детали.