— Да-а, — просипел я.

Вяземский был кругом прав. Хоть он и сволочь.

— Вот и молодцом, — он похлопал меня по плечу. — Если решишь вешаться — сделаешь мне большое одолжение.

— Перебьешься, — наконец отдышался я и встал на одно колено. — Пошло оно все нафиг.

— Вот! Вот — Титов, которого я знаю, — усмехнулся молодой ледяной маг. — Выше нос, кусок мяса! Во время военно-хтонической практики просись ко мне, слышишь? И не водись с нелюдями и с Ермоловой. Говенная политика, поверь.

Он зашагал по аллее — догонял своих, что-то насвистывая. А я наконец распрямился и стоял, пытаясь отдышаться, чувствуя, как пульсируют болью спина, ребра и лицо, и смотрел на темную громаду нового корпуса, и в моей до звона пустой голове кое-что начало проясняться. Я, кажется, понял, где еще могу поискать Людвига Ароновича.

И это сейчас, пожалуй, было самым важным — несмотря ни на что.

* * *

Окно цокольного этажа, того самого, которое при помощи отвертки Лейхенберг открыл когда-то, было приоткрыто. Там было темно — хоть глаз выколи, я ориентировался по эфирным нитям — они не обманывали. Там, внутри, находилась одежда, обувь, тюбетейка, термос и сумка с инструментами. Да, я не мог почуять живой организм, но сравнительно небольшие предметы находились в моей власти. Среди инструментов имелся и фонарик, который я мигом притянул к себе и, ухватив его, включил.

Тело кхазада в изломанной позе лежало там, на бетонном полу подвала.

— Аронович, блин… Да что ж это такое?

Я спустился вниз, в два прыжка оказался рядом и склонился над гномом, ругаясь от боли в ребрах и спине. Столяр был жив, жив! Он едва дышал, и глаза его закатились черт знает куда, под самый лоб, а руки и ноги были абсолютно расслаблены, болтались как плети, и весь он выглядел — краше в гроб кладут, но… Дышал же! Что ему помогло в прошлый раз? Водка? Где мне взять водки-то теперь? В его каморке? Тащить полумертвого кхазада в каморку… Что за идиотская идея? Звать медиков? Но он ведь просил не говорить никому… А если помрет?

— Ненавижу выпускные! — я уселся рядом с гномом на пол, обхватил голову руками и на секунду закрыл глаза.

Я почти готов был бежать в медблок, просто — решил дать себе лишние пару секунд. Прикрыл глаза — и с помощью телекинеза стал собирать его вещи, рассыпанные по полу, в ящик. А потом Людвиг Аронович всхрапнул, и я увидел перед собой ту самую дверь: светящуюся, сплошь состоящую из рун, рисунков, звезд и древесного орнамента.

— А-а-а, гори оно всё! — рявкнул я и потянулся к это двери, толкнув в каждую из рун эфирной нитью.

Вдруг вокруг меня сгустилась тьма, всякий свет померк, но потом вспыхнул снова — и я осознал себя в Библиотеке.