А соглашаться на условия настойчивого ухажёра Грэди уединиться с ним в повозке (и тогда он выгонит Каелу) не было никакого желания. Скажу больше, меня чуть не стошнило. Но вся эта возня с девицей вылезла мне боком: Грэди решил, что я ревную и показательно обнимал и нацеловывал Каелу, стоило мне появиться в пределах его видимости.
— Фу… — пробормотала я, передёргиваясь, вспомнив последний страстный и слюнявый поцелуй довольной Каелы и невероятно «потрясающего» Грэди.
— Плохо? — тут же участливо спросил Ронан, заглядывая ко мне в повозку.
— Нет, гадость вспомнила, — хмыкнула я, всматриваясь вдаль. — Ронан, а ты можешь принести вот те цветы, вдоль которых мы едем целый день?
— Куинн, — укоризненно произнёс мужчина, решив, что я замыслила побег.
— Поручи кому-нибудь, — покачала головой, удивляясь такой глупости.
Куда я побегу? День, вокруг полно народу, и стерва Каела следит за мной. Хотя девка совершенно недальновидна или глупа: мне удалось с ней поговорить наедине и намекнуть, что, избавившись от меня, она останется с Грэди, но и эта отказалась мне помогать в побеге.
— Сейчас, — кивнул конвоир и гаркнул на рядом ехавшего мужчину.
Через десять минут я стала обладательницей огромной охапки голубеньких цветов, одарив Ронана такой счастливой улыбкой, что мужчина засмущался и покраснел.
— Спасибо, — прошептала я, прижимая небольшой стожок к груди.
— Угу, — промычал Ронан, скрываясь от моего восторженного взгляда.
«Кажется, мужика повело,» — мысленно рассмеялась я.
— Лён, самый настоящий, и он здесь растёт, — бормотала я, вспоминая, как его надо обрабатывать.
Кажется, «его вырывали под самый корень, потом вязались небольшие снопы и расставлялись для просушки. Следом вымолачивали из него семена». Кстати, и выжимали льняное масло.
— Что? — голова Ронана вновь появилась в зоне моей видимости.
— Всё в порядке, — отмахнулась, продолжая бубнить себе под нос.
Судя по недоумённому и озабоченному лицу, мужчина решил, что я повредилась умом.
После обмолота лён аккуратно расстилали по полю. Желательно, чтобы это поле было влажным, по-моему, осенью этим занимались, так лён лежал ещё около месяца и главное было — не передержать. Потом опять сушили и после трепали — тяжёлая и грязная работа, надо для этого отдельное помещение и лучше поручить мужчинам. Хотя, можно же механизировать, мельницу построить у реки.
— Ты точно в порядке? — спросил охранник, подозрительно взглянув на всё ещё лежавший рядом со мной букет голубых, как ясное летнее небо, цветов.
— Угу, отвару бы… — снова отмахнулась, но, вскинув голову, продолжила: — И бумагу с пером и чернилами.