— Можно и так, — Фарид пожал плечами. — Но, сеньор Дукат, для этого придётся выжить, вернуться в Караэн и отдать всё это повару Итвис. А в Гибельных Землях… соль и костёр — всё, что у нас есть.

— Тогда… — Дукат облизнулся и сглотнул. — Я согласен с солью. Но только до Караэна.

— Откуда в вас такие неожиданные кулинарные познания, сеньор Фарид? — спросил я.

— О, это просто. На моих родных берегах куда меньше привычных вам растений и животных. А вот мглистые пауки встречаются часто.

— То есть это не порождение Гибельных Земель? — удивился я.

— Нет, что вы. Скорее напротив. В них они смогли укрыться от людей, — Фарид с шумом высосал из паучьей ноги сок. — Я, по крайней мере, так предполагаю.

Мы слишком наелись, чтобы отъехать слишком уж далеко. Ночевать решили на холме с отвесными склонами, который обнаружили неподалёку. Почти со всех сторон можно было катить вниз камни и встречать врага издали. В этот раз повезло — топливо нашлось. Не вся роща пауков догорела, кое-где в зарослях ещё торчали чёрные, но плотные стволы, которые с треском вспыхивали в костре. Кто-то крикнул, что у воды внизу растут странные грибы, и принёс пару. Оказалось, они горят почти как уголь, только пахнут чуть приторно, с медовой ноткой.

Огоньки костров, звон оружия при чистке, привычная возня с лошадьми и седельными мешками — всё это сложилось в ощущение редкого комфорта для Гибельных Земель. Я сидел у огня, грея руки, и глядел, как Волок возится с котелком, что-то мешает и одновременно жует свой ужин.

— Запомни, — сказал я, когда он уселся рядом. — Война — это продолжение благородных переговоров другими способами.

Волок нахмурился, пожевал и кивнул, будто понял.

— И ещё, — добавил я, — на войне выигрывает тот, кто умеет заставить врага поверить, что он уже проиграл.

Волок снова кивнул, а я усмехнулся про себя. В моём мире это были банальности. Здесь — мудрость полководца.

Утро встретило нас прохладой и дымком от догорающих грибов в кострах. Лошади фыркали, люди натягивали ремни доспехов и собирали пожитки. Я встал, размял плечи и случайно посмотрел туда, куда ветер уносил лёгкую дымку.

Там, на горизонте, возвышался холм. Не просто холм — целая гора земли, и на ней, как сломанные зубы, торчали руины. Камень был серый, выщербленный, а кое-где — поросший мхом. Но я уже видел нечто похожее. Такой же мёртвый город мы раскапывали в болоте под Караэном, и тогда каждая обнажённая плита шептала о Древней Империи. Этот сохранился хуже.

Я стоял, глядя на эти руины, и уже знал, что мы туда пойдём. Разумеется, пойдём. В Гибельных Землях всё стоит на своём месте веками — и ждёт, когда кто-то сунет туда нос.