— И узор на ножнах… — тихо сказал Сперат. — Похоже на герб тех, кто живёт у перевала Забер.

Я заставил Коровиэля подойти ближе, стараясь не вдыхать этот мерзкий, сладковатый запах полупереваренной плоти. Ниже вздувшегося живота, распиравшего дешёвую кольчугу-сведёнку, виднелся пояс с широкими бляхами. Простыми, бронзовыми — даже не серебро. Мёртв он был явно давно. Видимо, огонь что-то сделал с внутренностями, заставив тело дёргаться.

Чудовищный запах распространялся от тела густой, почти физически ощущаемой волной. Хотелось не то что не вдыхать, а умыть лицо.

— Рыцарь? — спросил я.

— Или сын рыцаря, или оруженосец из бастардов, — пожал плечами Сперат. — Но кто бы он ни был, сюда он явно пришёл не один.

Мы с ним переглянулись. Следы, что мы нашли, вели дальше вглубь Гибельных Земель. Гирен слез с коня, подошёл ближе и присел на корточки рядом с трупом. Его лицо было мрачным, но в глазах плясал холодный интерес — такой бывает у охотника, рассматривающего дичь, за которой долго гнался.

— Вот он, — сказал он уверенно, даже с оттенком удовлетворения. — То самое чудовище, что напало на крестьян.

Я нахмурился.

— Это? Человек в кольчуге?

— Когда они описывали нападение, — дядька Гирен зачем-то провёл пальцем по плечу мертвеца, — я сразу почувствовал, что что-то там не так. Говорят осторожно, смотрят исподлобья.

— Может, просто пугливые? — вмешался Сперат. — Это ж не караэнцы. Просто крестьяне.

У меня начались позывы к рвоте. Такое я ещё не нюхал. Возможно, особенно запоминающейся и пикантной в этом незабываемом аромате была лёгкая нотка жареного мяса. Я направил Коровиэля прочь.

— Крестьяне, что живут рядом с Гибельными Землями, — заговорил Фарид. Чародей держался на удивление хорошо — даже Сперат был бледный, а на лице выступили бисеринки пота. Надеюсь, я выгляжу лучше. — Хм… Сейчас я понял! Вот что странно. Они рассказали нам яркую, полную подробностей историю. Что-то про заживо съеденных детей. Но они так и не сказали, кто на них напал.

— Они сказали, что не знают, — нахмурился я.

— Нет, мой сеньор, — сдавленным голосом сказал Сперат. — Они ничего не сказали.

— Они должны были хотя бы предположить, даже если бы не опознали чудовищ. Почему я об этом не подумал сразу? — продолжал рассуждать Фарид. — Человек уж так устроен. Ему хочется, чтобы его считали умным. А это возможно, если ты оказываешься прав. Они должны были наперебой высказывать своё мнение: варги, ядовитые кабаны, даже те, что вы называете панцирниками — любой бред. Таковы уж люди. Почему же они этого не сделали?

Повисло молчание.