Некоторые из вооружённых в кольчуги и шлемы попытались забраться повыше, укрыться за камнями от арбалетчиков и магии. Когда же мы приблизились, кинулись навстречу. Клинки блеснули. Мы приняли их стройно, привычно.

Я старался не отвлекаться от колдунов. Коровиэль оказался единственным, кто не притормозил, а огромными прыжками, выбивая из древних ступеней искры, понёсся вверх по лестнице. Всё же копьё я оставил в теле одного хмыря в имперском «ведре». Судя по завиткам магии, он пытался столкнуть меня вниз воздушным кулаком. Пришлось метнуть копьё. От силы удара Коровиэль даже сбился с шага, но быстро восстановил равновесие и понёс меня дальше. Мой длинный и тяжёлый наконечник, совсем не предназначенный для метания, всё же вонзился в шлем противника, пробив железо чуть ниже прорезей. Дерьмовая сталь.

Это его не убило, но выбило из строя. Воздушник покатился вниз по слишком высоким для человека ступеням, визжа, как солист дешёвой дэт-метал-группы, только с большим чувством. Из-под шлема брызгала кровь.

Больше дорогу мне никто не заступил. Арбалетчики целились в колдунов — болты со свистом рассекали воздух, рвали их нелепые накидки, будто сшитые из старых штор, но попадали редко. Слишком далеко и неудобно стрелять.

Позже я узнал, что одного достал Фарид. В своей лёгкой манере — махнул жезлом, и в воздухе взвилась струя воды. Он мастерски скрывал границы своих возможностей, но тут не удержался: достал противника метров с пятидесяти. Вода ударила не просто обливая, а сразу же обледенела, покрывая колдуна колдовским льдом. Тот не растерялся: выпустил изогнутый бронзовый кинжал, выхватил железный и начал размахивать, ломая Фариду контроль над стихией, параллельно плетя что-то своё.

Но против опытного «фехтовальщика» магией это оказалось бесполезно. Лед был обманным ударом Фаридом, смертельный удар был другим. Я услышал влажный хруст. Отблески магии развеялись, словно их смыло волной. Ближний ко мне колдун захрипел и рухнул на колени, из его глаз брызнула кровь, и литр другой вырвался изо рта, закрасив линии пентаграммы.

Зрелищное убийство. Вряд ли это сработало бы с человеком в железе… Но всё равно, Фарид начинает меня беспокоить. Не люблю открывать в людях новые, опасные для меня возможности. И, как назло, постоянно этим занимаюсь.

Третий… третий оказался упорнее. Он выжил потому, что полосовал визжащую жертву, склонившись над ней. Теперь распрямился, посмотрел на трупы своих коллег, затем — на стремительно приближающегося ко нему меня. Задумался на секунду, поднял кинжал и вонзил себе под рёбра. Его кровь ударила по камню, и воздух над храмом содрогнулся, наполняясь красноватыми отблесками, будто в кузне. Линии пентаграммы уже светились алым, напитанные магией.