— Я бы хотела увидеть будущее, которое строите вы, — наконец проговорила она.

Другими словами — да. Но осторожное и со страховкой. Умно.

— Могу показать, — кивнул я. — Но прежде хочу получить прямой ответ.

— Я отвечу, как только сама пойму, чего хочу.

— Буду ждать.

Я сходил за бутылкой вина и двумя бокалами. Мы сидели на террасе, пили маленькими глотками и смотрели, как один за другим гаснут огни Корсы. Сделка пока не закрыта, но переговоры идут в нужную сторону. А хорошее вино делает любые переговоры приятнее.

* * *

Фавора, одна из квартир семьи Фуэго

Катрин вернулась с приёма за полночь, вымотанная до звона в висках.

Очередной светский раут, очередные улыбки, очередные руки, которые хотелось не пожимать, а выкручивать. Она скинула туфли прямо в прихожей и прошла по квартире босиком, наслаждаясь прохладой пола. Каблуки за вечер сделали с её ногами то, чего не делали даже марш-броски в учебке, и это сравнение позабавило бы её, будь у неё силы на смех.

Светская жизнь оказалась изматывающей работой. На войне хотя бы были четкие рамки и законы.

Телефон коротко мигнул.

Письмо от Хавьера. Очередной отчёт из Корсы.

Она задержала на нём взгляд, но открывать не стала. Что бы там ни написал Хави, мир до утра не рухнет, а её голова уже отказывалась воспринимать что-либо сложнее подушки.

— Завтра, — пообещала она вслух пустой квартире и убрала телефон на тумбу.

Стянула платье, оставила его лежать где упало, чего никогда не позволяла себе раньше, и забралась под одеяло. Уснула прежде, чем успела додумать мысль о том, что её непутёвый жених в последнее время стал слишком уж непонятным.

* * *

Фавора, дом Фуэго

Тайрон дэ Фуэго читал письмо от Марии за полночь, и впервые за долгое время отчёт его озадачил.

Девушка писала сухо и по делу, без воды и догадок, за что он её и ценил. И из этих сухих строк выходило, что младший сын развил в Корсе бурную деятельность. Завод, какие-то подростки, какой-то проект, постоянные разъезды. Виктор, который раньше с трудом доползал от кровати до бара, вдруг начал что-то делать.

Тайрон не понимал, как к этому относиться.

А ещё этот звонок. Он позвонил сыну скорее по привычке, готовый услышать ставшее привычным нытьё. Но из голоса Виктора пропали визгливые обиженные и требовательные нотки. Парень отвечал собранно, вежливо, и даже отбрил пару каверзных вопросов так, что крыть было нечем. Тайрон тогда повесил трубку с непривычным чувством, будто разговаривал не с сыном, а с кем-то посторонним, кто временно занял его место.

Что там происходит, в этой Корсе? Что мальчишка делает с простолюдинами, которыми себя окружил?