Карла приоткрыла рот, явно собираясь возразить, но саднящая кожа и липкий слой живо растолковали ей, что сегодня не её день и лучше молча лечь хоть в кабинете, хоть в чулане.
Стало жаль бедолагу, но я подавил это ощущение. Обмазать её сметаной было лучшим решением, толку мало, но зато как забавно. Кто захочет долго оставаться в месте, где над тобой издеваются? Сметана могла даже навредить, но ожоги были не такими уж и большими. Тем более я попросил у Марии нормальный крем и дал его Карле, настрого приказал смыть все, а на ночь нанести новое средство.
Перед тем как устроить гостью, я заглянул в кабинет и убрал оттуда всё, что могло выдать лишнее. Ежедневник с планами, наброски корпусов, бумаги по «Виде» и стопка договоров о неразглашении перекочевали к Хавьеру в закрытый шкаф. Не хватало ещё, чтобы скучающая Карла от безделья листала мои секреты.
Мать я отвёл в свою спальню, выслушал новую порцию причитаний о моём здоровье и пожелал доброй ночи. Сам же сгрёб подушку с одеялом и ушёл в гостевой дом, в пустую комнату для прислуги.
Глава 15
Карла была в бешенстве.
Сначала тот случай на пляже, где она умудрилась выставить себя полной дурой. Потом этот проклятый загар. Красные плечи, горящая кожа, тонкие следы от купальника, которые теперь выглядели не как соблазнительная деталь, а как насмешка.
Она ведь отличалась.
Её кожа была светлой, ровной, почти молочной, с холодным жемчужным отливом. Не такой, как у большинства жителей Валентии, смуглых, щедро обласканных солнцем. И уж точно не такой, как у корпоратов, которые шли на любые процедуры, лишь бы добиться дорогой бледности. Смуглым среди элиты быть нельзя, это дурной тон, признак низкого положения. В древности считалось, что чем ты белее, тем богаче, тебе не требуется гнуть спину и работать под палящим солнцем. Ты господин, а господин не равен простому человеку.
Карле ничего не нужно было добиваться. Генетика у неё была что надо.
И теперь эта самая кожа горела так, словно её приложили к раскалённому камню.
Карла стиснула зубы.
По прилёту она планировала развлечься. В конце концов, Виктор был младшим братом Джозефа. А если он хотя бы вполовину походил на него, пара дней в Корсе могла выйти на славу.
Ей нравилось дразнить Джозефа.
Он был холодным. Расчётливым. Всегда собранным, будто внутри у него вместо крови текла ледяная вода. Но стоило ему увидеть Карлу, как эта показная выдержка трескалась. Он начинал смотреть на неё голодными глазами, путаться в словах и нести какую-то чушь о чувствах, вечной любви и прочей слабости.
Тем слаще было каждый раз его обламывать.