— Что пропало?

— Я перепроверил, и ничего не пропало. — Даниэль чем-то зашуршал, видимо стоял прямо посреди разгрома. — Деньги в кассе на месте, техника на месте. Перерыли только бумаги. Заводское всё расшвыряли, но не взяли ни листа.

Само собой не взяли. То, за чем приходили, лежало у меня в кабинете. На заводе осталась пустая шелуха, договоры на гайки и накладные на припой.

— Понял тебя. Вызови врача охраннику, полицию пока не трогай. Приеду, разберемся.

Габино даже мёртвый умудряется портить мне жизнь. Талант, чего уж там.

Я убрал телефон и поднял глаза на Хавьера. Тот стоял, привалившись к косяку, и ждал, пока я отдам приказ.

— Завод тоже навестили. Перерыли кабинет, оглушили сторожа, ушли пустыми.

— Значит, две группы. — Хавьер не удивился, только лицо стало жёстче. — Или одна, очень шустрая. Сначала туда, потом сюда.

— Не важно, — поправил я. — Важно, что они искали в двух местах одно и то же.

Спать дальше не было смысла. Я отправил Хавьера обуться и проверить периметр ещё раз, а сам сел в кресло и стал думать, поглаживая холодный подлокотник.

Цепочка складывалась скверно. Дядя Эмануэль искал бумаги «Косталь Инверсьонес». Бумаги, ради которых он подчищал концы и убрал Габино. Я их нашёл первым, увёз с завода и спрятал, а дядя это понял. После завода, ночной гость пришел ко мне.

Хуже всего было то, что я перестал понимать, кто против кого. Если продажу сорвал отец, значит, Тайрон и Эмануэль не в одной упряжке, а тянут в разные стороны. И тогда я нахожусь посреди чужой грызни, причём в самом неудобном месте, и обе стороны уверены, что я их собственность.

К рассвету у меня созрел план. План был простой и оттого мне нравился.

К семи утра я успел сделать копии. Оригиналы «Косталь Инверсьонес» вместе с договором я демонстративно разложил на столе в кабинете, на самом видном месте. Пусть лежат. Копии, переснятые до последней пометки, отправились в место понадёжнее, о котором в доме знали только двое, я и Хавьер.

Выходя, я задержался в дверях и оглядел прислугу, которая уже начала утреннюю возню в коридоре.

— Бумаги в кабинете никому не трогать.

Голос я не повысил, но меня поняли.

В столовой пахло свежим хлебом, жареными яйцами и кофе, и вся компания была уже в сборе. Матео уткнулся в тарелку и одновременно в телефон, Белла листала свои макеты, Рафаэль грыз тост над раскрытым блокнотом, Мария разливала сок, Хавьер задумчиво листал газету, а Эстелла порхала над плитой. Семейная идиллия, к которой я за пару месяцев успел незаметно прирасти.

Я налил себе свежий сок, сел во главе стола и обвел их взглядом.